Чтение онлайн

— Ты уверен, min dreng12 ? Посмотри!

При этих выкрикнутых словах я опускаю глаза, морщась от своего разреза, затронутого моей несосредоточенностью. Моя бабочка вынимает иглу из вен нашей марионетки и озабоченно хмурится.

— Ваш дядя?

Я киваю, массируя свой лоб в муках. Внезапно несообразная прохлада сменяет пламя моего ада. Я поднимаю подбородок, чтобы встретить её глаза, полные нежности.

Я не хочу этого. Я отвергаю её, я ненавижу её.

Так почему же это так хорошо?

— Что он вам говорит?

Я внутренне проклинаю своё обещание правды по отношению к ней. С тех пор как разбился бокал и у неё начались кошмары, мы привыкли обмениваться нашими терзаниями во время разговоров. Однако я никогда ещё не высказывал ей вслух мнение моего дяди о ней.

А если она испугается и решит сбежать? Нет, у меня не будет времени подготовить другого преемника, мне осталось так мало…

— И у тебя нет на это желания, min dreng.13

— Он приглашал меня заменить нашего дорогого мистера Фоя твоей восхитительной особой.

Она тотчас убирает руку с моего лица, словно боится, что бабочка в ней наколется на клыки кобры. О, ну полно, Эмилия, твоё тело уже так давно насажено в моих фантазиях.

Мы долго смотрим друг на друга, прежде чем она решается открыть свой неукротимый рот, её изящные черты лишены смятения. Я и не ожидал меньшего ни от своей ученицы, ни от той женщины, которой она стала.

— Не могу отрицать, что у вашего дяди очень хороший вкус, милорд, — заявляет она с гордо поднятой головой.

Я на мгновение застываю, прежде чем наконец разразиться искренним смехом.

— В самом деле, min sommerfugl. К тому же я имею огромную честь сам унаследовать это качество. В конце концов, разве я выбрал не ту семью для истребления, чтобы получить тебя?

Удар грома раздаётся в её безмятежном небе. Ненависть чернит её зрачки, прорывается наружу на её возмущённом языке.

— Вы меня не получили, милорд. Вы меня украли.

— Разве это не одно и то же?

— Нельзя обладать тем, что срезаешь своим лезвием. Я, как и все эти тела, которые вы разделываете, Дориан. Я вас забавляю, я вас бешу, я могу иногда казаться привлекательной в ваших глазах, но я вам не принадлежу. Никогда.

Мои пальцы невольно сжимаются на скальпеле.

— Неважно, — отрезаю я. — У меня уже есть твоя душа, твоё тело может подождать ещё немного.

— Неужели вы хоть что-то из того, что я сказала, услышали, Дориан?

— Не могу сказать, min sommerfugl. Мои голоса кричат громче, чем твоя ложь.

Она яростно кусает свою нижнюю губу. Ту, чей вкус я часто люблю угадывать с того предвкушения на моём большом пальце в этой проклятой клетке.

— Ещё не поздно, min dreng14 . Убей её. Единственный вкус, который твой язык когда-либо сможет смаковать, — это вкус её крови. Ничего другого.

Заметив мой хищный оскал, Эмилия поднимает к небу свои раздражённые глаза.

— Не могли бы вы сказать своему дяде, чтобы он ещё немного сдержал свои убийственные порывы по отношению ко мне, милорд? У нас здесь есть пациент, который был бы более чем рад оценить их вместо меня.

— Ты боишься, что я решу его послушать?

— Нет, поскольку вы уже доказали обратное. Я просто чувствую себя сегодня вечером в щедром настроении.

Разумеется, я никогда не совершал преступлений против её особы. Кроме того, что произойдёт между моими простынями. Это злодеяние было бы самым тяжким из моих грехов на этой земле.

Однако я с каждым днём всё больше жажду его совершить, чтобы покаяться в той слабости, которую она не перестаёт во мне пробуждать.

Одна ночь. Один толчок. Один крик.

И мы могли бы снова стать такими же врагами, как в первый день.

Я проникну в неё так же, как она проникнет в меня своим танто. Она проведёт остаток своей жизни, ненавидя меня, я закончу свою в гробу. Эта радостная перспектива лижет мои чресла своим соблазнительным пламенем.

Я прочищаю горло, но мой пещерный голос сочится этим гнусным желанием.

— Я бы не простил себе испортить такой альтруизм, Эмилия. Давай продолжим наш танец, хорошо?

— Я предоставляю вам вести его, Дориан. Как всегда.

— Неужели наш дуэт тебя не радует?

— Соло было бы приятнее.

Я издаю горловой смех, затем мой мозг, теперь освободившийся от мигрени, возвращается к своей человеческой вивисекции.

Тогда начинается балет смерти странной красоты. Макабрическая хореография, состоящая из передачи инструментов, безмолвного обмена и молчаливых одобрений. Эти целые дни и ночи тренировок вместе лишь укрепили нашу порочную привязанность. Выговоры, которые я тогда делал, в конце концов привели к этому доверию, к которому я так стремился. Её бунтующая юность уступает место женщине, дисциплинированной в работе, непокорной в обществе. Женщине, чей разум никогда не позволит овладеть собой эмоциям, если уж не может перестать их испытывать.

Однако моё учительское сердце трескается от гордости за её завещание в брюках. То, которое я оставлю бродить в одиночестве по этому миру, моя тень навеки затаится в её тени.

Мой шедевр. Моё потомство. Мой отпрыск, вырванный из этой бесплодной жизни. Точка в конце этой проклятой линии.

Она не моя кровь, но это не помешает ей пролить мою. Да, вы ошибаетесь, мой дядя. Я не мог мечтать о лучшей ученице.

Наконец получив вторую локтевую кость, я собираюсь позволить ей зашить мою музыкальную лавочку, когда её порывистый голос напевает мне в ухо.

— Нет, милорд. На этот раз мы сделаем его вместе.

— Разве ты мне не доверяешь?

— О да, разумеется.

Её взгляд становится ледяным.

— Доверие к тому, чтобы вы всё испортили, снова.

— Правда, его плечевая кость казалась мне более подходящей. Возможно, у меня будет время для другой…

— Нет, Дориан, — сухо перебивает она меня. — У меня недостаточно яда. А ваше время — ваше самое драгоценное достояние, не забывайте.

— Как я могу, когда его так приятно созерцать?

Она краснеет, я быстро отворачиваюсь от неё. Жалобная литания распространяет свои горькие соли на мои раны, открытые её очаровательной улыбкой.

Слабость, не более. Её кровь, не более.

Не более. Не более. Она не будет ничем иным.

— Она не может быть ничем иным, min dreng, поскольку она уже всё. А ты уже ничто.

Я прогоняю непрошеного гостя кивком, затем снова принимаюсь за изготовление. С помощью Эмилии мы вместе высверливаем отверстия в нашем блаженном инструменте, по очереди дуя в него, чтобы оценить звучание. Тщательно следя за тем, чтобы не прикасаться губами к следу другого.