Чтение онлайн

Прохладный ветерок колышет бледно-васильковые шелковые шторы, подвязанные атласными шнурами. На столике, накрытом белой полотняной скатертью, желающим предложены кофе в серебряном кофейнике и вода с лимоном в стеклянных кувшинах. Я наливаю себе кофе.

— Чувствуй себя как дома, — весело приветствует меня подошедший Конор.

— Мне бы такой дом, — отвечаю я, отдаю ему свою чашку и наливаю еще одну. — Когда мы снова поедем на гору? Проект фонтана для Мауро идет по плану.

— Он будет очень рад. И в следующий раз с нами поедет профессор Адиль. Она знает о мраморе Масса-Каррары больше, чем сам Микеланджело.

— Наш человек, значит.

Мы занимаем места в аудитории. Конор кивает на стол с напитками, у которого стоит не кто иной, как Анджело Страцца:

— Может, пригласим его сесть с нами?

У меня невольно вырывается раздраженный вздох.

— Понял, не будем.

Как невежливо с моей стороны.

— Выход раскаивающейся католички, — говорю я Конору.

Отдав ему на время свой напиток, я встаю, машу Анджело и указываю на свободный стул рядом с нами. Анджело выпивает кофе залпом и, оставив пустую чашку, направляется к нам. От пронзительного взгляда его темных внимательных глаз не укрывается ничего. Возьмите героев моих любимых романов — мистера Рочестера, мистера Дарси и Изи Роулинса [59] , — поместите их в тело угрюмого великана, вот и получится Анджело Страцца.

Я стараюсь выпрямиться, потому что хорошая осанка свидетельствует о том, что к пациенту возвращаются силы. Оказывается, потеря внутреннего стержня ведет к сгорбленности в буквальном смысле. Доктор Синтия предложила мне быть более прямой в общении с другими. Пригласить Анджело сесть с нами — неплохой первый шаг.

Местный преподаватель истории искусств представляет приглашенного лектора, профессора Фарру Адиль из Лондона, эксперта по добыче мрамора со времен итальянского Возрождения и до наших дней. Список ее регалий длинный, как виа Гранде. Профессор — миловидная женщина лет пятидесяти в коричневой плиссированной юбке и сиренево-голубом свитере, подчеркивающем ее темные глаза и золотистую кожу.

Профессор Адиль знакомит нас с историей каменоломен Масса-Каррары, для наглядности сопровождая свой рассказ демонстрацией фотографий.

На экране появляется черно-белый снимок. Это вид с воздуха на мраморный карьер в горах Каррары. Горнорабочие висят вдоль склона в страховочных поясах, прикрепленных к толстым пеньковым канатам.

— Как бы ни были сильны люди, они во власти природы, — говорит professoressa. И хоть на смену технологиям прошлого приходит автоматизация, добыча мрамора остается интимным взаимодействием человека и горы. Машинам подвластно далеко не все.

Далее профессор Адиль описывает распорядок дня горнорабочих. На экране мелькают фотографии молодых добытчиков мрамора из разных эпох, и я не могу не думать о дяде Луи.

Дядя прибыл в Италию по приглашению кузена своего отца, чтобы работать в горах. Его родителям понравилась идея сделать из своего кутилы-сына продолжателя семейного дела. Я пытаюсь представить, как он — щупленький двадцатилетний парнишка — работал бок о бок с матерыми горнорабочими, и от падения с отвесной скалы навстречу верной смерти его защищал только страховочный пояс. Неудивительно, что из Италии дядя Луи вернулся бесстрашным. Он рисковал жизнью ради мрамора — может, это и помогло ему стать самым успешным продавцом камня в Нью-Джерси. Мухлевать с бухгалтерской отчетностью уж точно не так страшно, как пытаться обогнать несущийся с горы блок мрамора.

Закончив выступление, la professoressa получает шквал аплодисментов. Конор ведет меня и Анджело к трибуне, чтобы представить.

— А вот и те трое, что не спали во время моей лекции! — улыбается профессор Адиль, пожимая мне руку.

— Было очень интересно, — искренне говорю я.

— Вы из Америки?

— Совсем недавно приехала в Каррару, — отвечает за меня Конор. — Обе наши семьи занимаются мрамором.

— Чудесно, — ласково говорит профессор Адиль. Затем поворачивается к Анджело и приобнимает его: — Come stai [60] , Анджело?

— Bene, bene [61] .

— Вы знакомы? — любопытствую я.

— Немного. Общались по электронной почте по поводу работы Анджело. Мне сказали, он лучший позолотчик в Тоскане.

— Мне тоже интересно золочение.

— La professoressa хочет посмотреть мою мастерскую, — говорит Анджело. — Можете присоединиться, — небрежно бросает он Конору и мне.

Дома, в Нью-Джерси, со мной бы такого никогда не случилось. Человек искусства в компании заслуженного профессора вот так запросто обычным вечером приглашает нас с приятелем узнать побольше про золочение. Mia dolce vita уже кружит мне голову. В такие дни кажется, что я не просто начала с чистого листа. В Италии я будто переродилась.

Виа Реджина — узкая улочка неподалеку от площади, тянущаяся вдоль берега реки Каррионе. В Джерси эту речку наверняка назвали бы ручьем, она такая мелкая, что в некоторых местах ее можно перейти, не замочив ног.

Мастерская занимает большое помещение, когда-то служившее конюшней. Анджело отпирает амбарные двери и впускает нас. Он включает свет, и перед нами предстает уголок, пропитанный запахами скипидара и воска, где творится волшебство. Рисунки. Схемы. Инструменты.

— Просто мечта, — невольно вырывается у меня.

Стены сложены из булыжника, в потолочных балках торчат крючки, оставшиеся с тех времен, когда здесь еще держали животных. Рядом с полками, ломящимися от книг, стоят три длинных стола на козлах. На столах кисточки в консервных банках и аккуратные ряды мраморных блоков.

— Brava, — комментирует обстановку профессор Адиль.

Конор разглядывает заголовки на корешках книг, а я любуюсь блоками каррарского мрамора, на каждом из которых высечена геральдическая лилия. Анджело встает за моей спиной.

— Это для музея во Флоренции, — поясняет он. — Я работаю небыстро, но они готовы ждать.

— Ваши работы очень хороши. — Профессор Адиль склоняется над резными блоками.

Анджело проводит кистью по щеке, а потом по камню. Когда он во второй раз касается кисточкой щеки, я интересуюсь, зачем он это делает.

— Современные грунтовочные и защитные покрытия ускоряют процесс, но даже с новыми клеевыми составами я мажу себе щеку после нанесения их на камень. Так я проверяю на отлип, чтобы наложить золото в подходящий момент. Кожей чувствую. Золото пристает к мрамору не только из-за притирки, но и потому что я вкладываю всего себя.

— Вы не против? — спрашиваю я, перед тем как открыть скетчбук.

Я зарисовываю, как Анджело наносит золото на поверхность. В руках он держит тоненький молоточек с крючком на втором конце. Анджело прижимает лист золота к рельефу. Вот уже засверкали вершины лепестков, и кисточка проходит по каждой детали изображения, заполняя их золотом.

Анджело делает шаг назад.

— Я запечатываю золото иначе, чем другие. Каждый позолотчик работает по-своему.

— Интересно посмотреть. — Профессор Адиль подсаживается к столу.