Чтение онлайн

По мере того, как комендант лагеря прозревал в истинном положении вещей, вызовы мои к нему делались все чаще. Видимо, не последнюю роль сыграло и заключение лагерного эскулапа, коий дозволил мне прогулки по территории, к великой досаде и зависти моих сокамерников. В ответ на мои недоуменные вопросы комендант лишь загадочно улыбался, пряча глаза. Лишь позже, от одного из казачат, я проведал причину сего почтения: японцы, как оказалось, питают к нашему брату глубокое уважение. Они полагают, что мы, солдаты, сражаемся с той же неистовой яростью, что и их прославленные самураи. В их представлении мы — сословие наследных воинов, связанных нерушимым кодексом чести и нерасторжимыми узами с государством. Война для нас, как и для самураев, — единственное достойное ремесло, а в быту мы, как и они, неприхотливы и довольствуемся малым.

— Бывалоча, один из япошек божился мне, что мы, казаки, даже по ночам из седел не вылезаем, а так в них и почиваем! — заливался смехом казачонок, едва переваливший за двадцатый год, пока мы сидели на душистом тюке сена, вдыхая терпкий запах конюшни.

Я забрел сюда случайно. Конюшенка была скудная: пара кляч, скорее пригодных для пахоты, нежели для лихой казачьей лавы. Но наши ребята и из них умудрились сделать потеху для местных: собирались целые толпы зевак, с разинутыми ртами глядевших, как бородатые исполины в причудливых папахах на скаку сшибают пикой шапку с бамбукового шеста или рассекают ствол надвое одним взмахом шашки. Случалось, наведывались и самураи — спесивые люди, порой предлагавшие спор на рубку их мечами против нашей стали. Разгорались жаркие прения: чья сталь острее, чей клинок вернее в бою? Пару раз дело было дошло до настоящей сечи, но, к счастью, обошлось без кровопролития, хотя каждый остался при своем мнении.

— Коли нужда прижмет — и в седле уснешь, было бы только желание, — усмехнулся я, проводя ладонью по усам и колючей щетине. Бороду я пока не завел, ибо с бритьем в лагере возникли досадные проволочки, а к густой поросли на лице еще не привык.

— А еще, сказывают, будто величают нас здесь «степными рыцарями», — молодой казак улыбнулся, набивая трубку крепким табачком, и любезно протянул ее мне. Я принял угощение с благодарным кивком.

Всё-таки, в отличие от простой пехоты, коей был забит лагерь, у нашего брата всегда находились и махорка, и зелье, да и при случае — краля на ночь. Местные девицы охотно льнули к нашим молодцам: немудрено — на фоне щуплых узкоглазых парней казаки смотрелись настоящими богатырями. Да что там говорить — прохвосты умудрились отрастить такие окладистые бороды, что хоть сейчас в круг старцев сажай. Когда только успели, черти? Лица их, еще вчера по-мальчишески гладкие, теперь тонули в пышной растительности, придавая им вид умудренных годами воинов. Глядя на них, я невольно усмехался — вот уж поистине: казак и в плену казаком останется, лишь бы было чем трубку набить да перед девками гонор показать.

Впрочем, досуга у казачат было в избытке. Храма Божьего в сем краю, конечно, не сыскать, а потому молились наши ребята кое-как, разве что пред трапезой, да и то, заимствуя некие повадки у местных. Я же, испросив дозволения коменданта, поставил на пригорке в стороне от лагеря скромный деревянный крест, куда и хаживал каждое утро для совершения молитвы.

Однажды, на второй неделе моего здесь пребывания, в моем уединенном шествии составил мне компанию некий господин в строгом сюртуке. На вид мужчине было около полусотни лет; по обличью — не военный и не чиновник, а скорее мастеровой человек, приодевшийся для случая особой важности.

— С кем имею честь беседовать? — вопросил я, не прерывая шага к пригорку, где высился крест.

Японец семенил рядом, выказывая такт: когда я, сняв кубанку, преклонил колена в молитве, он смиренно замер, не нарушая тишины. Правая рука моя двигалась с трудом, отзываясь тупой болью — сказывалось повреждение мышц. По словам здешнего эскулапа, Господь уберег меня от худшего: отделался потерей части кисти и рваными ранами на лице, тогда как иных моих товарищей, неосторожно обратившихся с этой проклятой «ручной пушкой», взрывом калечило куда страшнее, чуть не с корнем вырывая конечности.

— Можете величать меня Итиро, — промолвил гость, дождавшись, пока я окончу моление и вновь покрою голову.

— Изъясняетесь вы по-русски весьма недурно, — заметил я, поглядев на него с любопытством. — Хотя акцент ваш, признать, все еще режет слух.

— Проходил ускоренные курсы словесности, дабы иметь дерзость беседовать с вами без участия толмача, — улыбнулся мужчина, слегка склонив голову. — Мой племянник является комендантом сего заведения.

— Так, стало быть, это вы — творец тех самых противошагоходных орудий? — я смерил его недоверчивым взглядом, приподняв бровь в язвительной усмешке. — Дозвольте угадать: самолично вы свое «детище» в руки не брали, а лишь руководили работами, да корпели над расчетами, сидя в теплом кабинете?

— Не все слова ваши мне ясны, но по смыслу — вы правы, — Итиро согласно кивнул, задумчиво уставившись куда-то в область моей груди, до которой он едва доставал макушкой. — Я бы желал советоваться с вами по технической части.

— И, конечно, выбора у меня нет? А в случае отказа — «случайно» пустят пулю в спину при попытке к бегству? — я тяжко вздохнул, собираясь повернуть в сторону казарм, однако Итиро ухватил меня за локоть и решительно замотал головой.

— Вы отныне будете жить в ином месте, — он поманил меня за собой к наспех сколоченным ангарам, притаившимся в сотне шагов от моего пригорка. Стройка там еще не завершилась, а территорию лихорадочно огораживали двойным рядом колючей проволоки. — Для меня честь иметь столь опытного…

— Подопытного, — перебил я его, закончив фразу. — Говорите начистоту, Итиро. Вы попросту станете испытывать на мне свои догадки. Вероятно, позовете и нескольких ваших пехотинцев, дабы провести сравнительные пробы, и будете наблюдать, после какого выстрела из вашей «адской трубы» мне наконец оторвет руки по самые плечи.

Японец безмолвствовал. То ли не постиг всей глубины моего сарказма, то ли, напротив, понял всё до последней капли и счел за лучшее не тратить слов на тщетные уверения. Мы быстро достигли ангара, рядом с которым притулилось небольшое строение в несколько комнат. У входа стоял часовой с винтовкой — парнишка тщедушный, немощный. Глядя на него, я невольно подумал, что мне ничего не стоило бы свернуть ему шею одной рукой, будь на то нужда, настолько он казался хрупким.

Однако именно сему недомерку, по всей видимости, предстояло нести караул у моих дверей, ибо в сию избушку определили постояльцем мою персону. Убранство было аскетично: та же казенная койка, что и в офицерской каморе, примыкающая к ней каморка для умывания с печью-каменкой для подогрева воды, да столовая, она же, по всей вероятности, мой рабочий кабинет. В углу сиротливо высился шкаф, доверху набитый книгами, пестрящими непонятными мне иероглифами.

— Полагаю, было бы весьма сподручно, коли вы приступите к изучению японского наречия, — с неизменной вежливостью изрек Итиро, усаживаясь за стол, пока я прохаживался по комнате, с любопытством оглядывая новое пристанище. — Для сего к вам будет прикомандирована переводчица.

— Предпочел бы обойтись без женского общества, — отрезал я, даже не обернувшись.

Итиро в изумлении воззрился на меня.

— Вы… — начал было он, силясь выразить свое недоумение.

— Мы находимся в состоянии войны, — хладнокровно продолжил я, пресекая его нелепые попытки возразить. — На войне женщины делятся лишь на две категории: милосердные сестры, врачующие раны, да продажные девки, торгующие лаской. В первых, слава Богу, нужды не имею, а ко вторым питаю законное недоверие. Посему, дабы избежать кривотолков, предпочту, чтобы науку языка со мной постигал кто-то из ваших солдат.

Я в одночасье разрушил те сладостные грезы, что могли зародиться в голове этого почтенного японца.

— Увы, столь образованных специалистов в наших рядах не обретается, — поспешил он заверить, хотя в голосе его проскользнула нотка разочарования. — Но будьте покойны: с вами станет работать дама, учительница. Она не имеет ни малейшего отношения к врачеванию, равно как и к иным занятиям, кои вызвали столь суровое ваше порицание. Она — сведущий педагог, обучавшая русскому языку в институте. Сверх того, она будет посвящена в тайны нашего проекта, дабы помогать вам в разборе технической документации, коя, как вы понимаете, потребует весьма точного перевода.