Чтение онлайн

Решено: с завтрашнего дня беру себя в руки и возвращаюсь на работу. Встаю, как в агентство, пусть не в семь тридцать, а в девять (все-таки теперь могу себе это позволить), собираюсь и иду – писать. Еду по тому же маршруту, что и ранее в агентство, и сажусь работать в одном из кафе в своем бывшем районе, на Лютеранской или в Пассаже, – возможно, так моему мозгу будет легче зацепиться за знакомый моцион и маршрут. Приезжать буду к одиннадцати – половине двенадцатого и работать, пока у ноутбука не сядет батарея – не менее пяти часов. Ежедневно, кроме суббот и воскресений. Пора начинать, а то новости о моих бывших коллегах обеспечат мне преждевременную кончину.

– Лана? Ланусик!..

Я сижу в кафе в Пассаже перед раскрытым ноутбуком, пытаюсь писать, как дала себе слово, но текст идет туго. Передо мной неожиданно возникла знакомая фигура и с привычной интонацией промурлыкала мое имя.

Аллочка, журналистка из «Форбс». Черные волосы длиной до ягодиц, свитерок «лучше-бы-ты-была-голая», облегающие джинсы в немыслимых стразах и каблуки высотой с ходули, из-за чего ее худые длинные ноги выглядят изящными, но все же копытцами.

В прошлом мы с Аллочкой много тусили на вечеринках со знаменитостями, затем она одной из первых добавилась ко мне в друзья на Фейсбуке и, вероятно, из-за этого наделила себя особым статусом коллеги-приятельницы. В принципе, в мире пиара такой статус всегда полезен – есть иллюзия, что так легче договариваться с журналистами о нужной публикации. И этот же мнимый статус иногда позволял Аллочке общаться со мной высокомерно-фамильярно.

– Привет, солнышко, – голос как раз такой – высокомерно-карамельный.

– Привет.

– Чего грустишь?

– Думаю.

– Бросай это гиблое дело – думать. Сегодня такой день, что надо пить вино, целоваться и заниматься сексом. Где любимый?

Я неопределенно пожимаю плечами.

– Ладно, не дрейфь, найду тебе кого-нибудь. Ты вот лучше скажи мне: на завтрашней конференции из твоих спикеров самый важный босс будет?

– Не знаю…

Я физически ощутила, как Аллочка удивилась, хотя та в ответ не проронила ни слова.

– Я больше не работаю в компании. Я присылала тебе об этом письмо на имейл.

– Да?… Что я пропустила, Ланусик, дорогая? Признавайся, какой гигант рынка тебя сманил? – карамельный голос замер в предвкушении свежих сплетен. Миндалевидные глаза сузились и впились в меня, рука, фривольно наматывавшая до этого прядь бесконечных волос вокруг пальца, застыла.

Я молчу. Что сказать этой развязной девице? «У меня есть мечта…»? Это прозвучит пошло. Особенно если скажу это Аллочке. Тем более что уже точно не знаю, есть ли у меня эта самая мечта или я ее придумала, чтобы было не так скучно жить.

– Чего молчишь? Признавайся, куда ушла – я ж не отстану от тебя. Мне свои люди везде нужны, – карамельный голос звучит вкрадчиво. Но вкрадчивость обманчива: Алла известна тем, что способна выпытать любую информацию у кого угодно, как бы собеседник ни увиливал. Для этого в ход идет почти все.

– Никуда, – наконец выдавливаю я.

– Не поняла, – журналистка, похоже, растерялась. Отодвинула стул и без приглашения уселась за мой столик. Внимательно смотрит на меня. – Как это?…

– Я никуда не ушла, Алла. Ни в какую компанию. Это – творческий отпуск.

– Ты уверена?… Черт, а с кем же мне теперь работать? Ты была самой адекватной и профессиональной в вашем агентстве. Единственный человек, с которым можно было общаться…

Грубая лесть. Меня в агентстве нет уже полтора месяца, и если бы не эта случайная встреча в кафе, она бы до сих пор никак не отреагировала.

Между тем Алла не чувствует, как нажимает на все мои болевые точки сразу. Чуткость никогда не была ее сильной стороной – ее собственные интересы в нашем сотрудничестве всегда были превыше всего. Но сейчас ее первая фраза «с кем же теперь работать» мне отчего-то резанула ухо. И льстивое «самая профессиональная и адекватная» – запоздалый комплимент, чего уж там. Во время работы в офисе я в свой адрес почти всегда слышала упреки – то не успела, это не сделала, се не смогла. Но, Господи боже мой, почему самое обидное для меня сейчас – слышать от Аллочки слово «была»?!

Ненавидя себя за откровенность, я говорю о том, что, когда работаю, как загнанная лошадь, времени ни на что не остается. Говорю, что жизнь проходит мимо, как бы «понарошку» и очень стремительно – я даже не успеваю наблюдать ее со стороны, не говоря уже о том, чтобы проживать самой, как ни странно или банально это звучит. «Разве это жизнь?… Где она?… Почему я ее не ощущаю? – говорю я сбивчиво и – сама слышу – неубедительно. – А ведь так хочется большего…»

Пока я все это рожаю, Алла раскачивается на стуле, глаза прищурены. Она отталкивается потихоньку от столика назад и, по-видимому, балансирует на одной паре ножек. А потом вдруг неловко взмахивает руками, как будто хочет уцепиться за воздух, тянет за собой стол, и еще через секунду я вижу взлетевшие в воздух копытца и мой компьютер, который вместе со столом враз отъезжает от меня на полметра.

О-оппля: ба-бах!..

Алла лежит под столом, ее пятую точку прикрывает не выдержавший раскачиваний стул. Через секунду она издает какой-то булькающий звук. Затем что-то еще падает – доносится глухой стук. Потом снизу выныривает рука, инстинктивно хватает со стола свой айфон и исчезает. Я, слегка оторопев, приподнимаюсь и заглядываю вниз: огромная сумка, айфон, Алла. Ее взгляд обращен куда-то внутрь. Потом она поднимает глаза на меня, плаксиво, но широко улыбается и хлюпает носом. Затем начинает хохотать, но не встает и активно машет мне рукой, чтобы я вернулась на место: она, мол, сама.

– Знаешь, Лан, я так хорошо понимаю, о чем ты… – неожиданно говорит она совершенно серьезным тоном, все еще сидя под столом. Раньше мы такие темы с высокомерной журналисткой никогда не затрагивали.

– Правда?… – мы так и разговариваем: Алла под столом, я тут же, с другой стороны стола на стуле.

– Да. Я ведь чего сейчас тоже дома сижу?… Делаю вид, что заболела. А на самом деле я – сачок. Сбежала из офиса домой, чтобы немного уменьшить нагрузку. У меня в работе три больших материала для «Форбс» и еще два – для других еженедельников. В кризис, когда начались сокращения и газеты с журналами закрываются, нелегко удержаться на плаву, знаешь ли…

Алла наконец поднимается и комично отряхивается. Снова садится за стол, без спросу берет мою чашку кофе и жадно отхлебывает.

– Надо постоянно доказывать, что ты лучшая, чего-то стоишь. Но в моей жизни из-за этого такой круговорот – ужас. Не успеваю закончить один материал, на подходе другой, и по третьему сроки уже горят… А мне на себя в зеркало противно смотреть – стыдно признаться, я уже несколько дней не могу толком ни поесть (все на бутербродах), ни душ принять – прости за подробность. Просто некогда. И самое отвратительное то, что не знаю, когда это закончится. Все это уже по-настоящему достало. Иногда даже думаю: уволюсь к черту, честное слово. Хоть передохну немного. Займусь тем, чем давно хочу…