Чтение онлайн

Феркель продал дачу — в конце лета заснул и не проснулся на дачной, пронизанной солнцем веранде его старенький отец. Отказало сердце…

Старика с почётом похоронили на немецкой земле. А об инциденте постепенно забыли.

— В Карловых Варах сейчас сидит весь русский Израиль… — сказала мне моя кузина. — Давай приезжайте, мы там до конца месяца…

Русские евреи, в основном, конечно, пожилые, живущие сейчас в разных концах света, облюбовали этот курорт из-за целебности вод, чудесных ландшафтов, западного уровня обслуживания в санаториях, а главное, родного языка общения.

— Я здесь со всеми могу договориться по-русски… — объяснила мне кузина.

И Карловы Вары стали традиционным местом встреч большого семейства — когда один брат приезжал из Израиля, спасаясь от летнего зноя, второй из Германии, где обо сновался с семьёй, а третий, так и оставшийся в Москве, приезжал на чешский курорт подлечить пошатнувшееся в российских трудовых буднях здоровье. А главное, именно здесь они могли спокойно повидаться с друг другом, хорошо отдохнуть и подробно обсудить все накопившиеся новости.

— Я там умру со скуки, — ныла я. — Это же курорт для пенсионеров.

— А я хочу повидаться с родственниками, — заупрямился мой муж.

И мы поехали.

В первый же вечер кузина потащила меня на прогулку. Степенная курортная публика фланировала по бульварам вдоль цветов и фонтанов, рассматривала нарядные витрины бутиков, дышала целебным воздухом и наслаждалась жизнью. Рядом с источником минеральных вод стоял, облокотившись о колонну, благообразный седой мужчина.

— Помнишь, как в твоем рассказе, — громко тараторила кузина, отодвигая плечом седовласого. — «Да дайте же сказать Рабиновичу!»

— Простите, я — Рабинович, — мужчина степенно откашлялся. — И в чём, собственно, дело?

Мы с кузиной переглянулись.

— Моя сестра — известная писательница, — гордо произнесла кузина.

— Да ну? — заинтересовался мужчина. — Неужели?

Через час наш новый знакомый Семён Рабинович, кстати, бывший киевлянин-фотограф, сегодня проживающий в Штутгарте, приехав с женой на курорт подлечить больные суставы, подробно пересказывал нам пёстрые эпизоды своей жизни.

— Как-то я сопровождал в поездке поэта Евгения Евтушенко, — проникновенно начал Рабинович. — Мы с поэтом изрядно выпили и начали петь на два голоса «Дубинушку»… А у меня, знаете ли, — совсем недурственный бас. Так вот Евтушенко тогда сказал: «Все спрашивают, где похоронен Шаляпин, где похоронен Шаляпин? — наш собеседник сделал многозначительную паузу и обвёл всех долгим взглядом. — А Шаляпин похоронен в Рабиновиче!»

Мы засмеялись.

Киевлянин остался доволен произведённым эффектом.

— Кстати, где вы обедаете? — обеспокоился наш новый знакомый. — Мы с женой кушаем вон в том отеле на горе, — он широко развёл руки. — Прекрасный комплексный обед — всего за 8 евро…

— И где обеды за 8 шейкелей? — рядом остановилась полная дама в шляпке и с кружевным зонтиком. — И хорошо кормят?

— Дама, вы из Израиля? — оживился Рабинович. — Ну и как там дела с сектором Газа?

Компания разрасталась…

Мы обсудили ближневосточные проблемы.

— Кто может прогнозировать действия арабов? — кипятился Рабинович. — Это же бандиты, вруны, попрошайки… Нам приходится жить на вечной пороховой бочке!

— Не вам, а нам, — съехидничала кузина. — Что-то в Германии я пороховой бочки не наблюдала…

Переключились на проблемы антисемитизма в Германии, затем обсудили Обаму и Путина. Долго решали, в какой валюте сегодня лучше держать деньги и стоит ли покупать недвижимость в Израиле, поспорили, какие профессии для наших детей сегодня перспективны.

Сошлись на том, что проблемы экономического и экологического кризиса так усугубились, что непонятно, к чему идёт этот безумный мир вообще.

— Кто из пророков окажется прав — тот и окажется пророком, — глубокомысленно изрекла я любимую фразу своего отца, и все согласились.

— Девочки, вы принимаете жемчужные ванны? — щебетала дама в шляпке. — Очень рекомендую… Я седьмой год езжу и седьмой год принимаю. Чувствую себя, как в двадцать… — она положила руки на внушительных размеров бюст. — Только не надо платить триста крон, пойдите ко мне в отель, зайдите к медсестре в 22-ю комнату, скажите «от Симочки», и вам сделают за сто…

Мы не спеша фланировали по прогулочному бульвару.

— Фимочка, привет! — окликнула бородатого, отдышливого мужчину израильская дама. — И ты здесь? А где поселился?

— Вот предлагают квартиру за семьдесят евро в день, — хмуро откликнулся мужчина. — Дороговато…

— Зачем за семьдесят, — замахал руками Рабинович, — я вам дам адрес — за шестьдесят. Скажите, от Сёмы из Штутгарта… Можем посмотреть, тут недалеко.

— Мне это тоже интересно, — оживилась моя сестра. — Пригодится, на будущее.

Мы всей толпой двинулись смотреть квартиру.

— Вы тоже из Израиля? — спросила бородатого моя сестра. — И где живёте?

— В Хайфе, — откликнулся вновь прибывший. — А вы?

— Я в Бер-Шеве.

— Ида! — крикнул бородатый проходящей мимо миловидной женщине. — Какими судьбами?

Компания разрасталась в геометрической прогрессии.

К нам присоединились Ида, её муж и сын-подросток пятнадцати лет.

— Что вы тут лечите? — спросил Идин муж.

— Да желудок побаливает… — откликнулась моя сестра.

— У вас в Бер-Шеве есть прекрасный гастроэнтеролог. Я вам скину адресок…

Часа через два я уже знала адрес кибуца, где можно недорого и хорошо отдохнуть на море, телефоны классной косметички в Берлине, рецепт овощного похудательного супа, репетитора для дочки и ещё кучу полезных и нужных вещей.

К вечеру мы совершенно неожиданно оказались в уютном ресторане, где у дамы с кружевным зонтиком работал знакомый официант. Мы вкусно поели, а потом Ида с дамой в шляпке под аккомпанемент моей кузины исполнили нам репертуар сестёр Бэрри на идише, отдышливый израильтянин с Рабиновичем пели на два голоса «Дубинушку», «Взвейся кострами» и «Бай мир бист ду шен». Кончилось всё тем, что в два часа ночи Идин муж дирижировал ресторанным оркестром, а все гости заведения, не разделяясь по национальному признаку, танцевали «Семь сорок», взявшись за руки и образовав живую, пошатывающуюся в такт музыке цепь…

Отдых удался…

— Ну и где вы загуляли? — спросил мой муж, когда мы в три часа ночи вернулись в отель, — он тёр ладонями сонные глаза. — Я уже волноваться начал.

— А знаешь, мне здесь нравится, — пьяненько захихикала я, плюхаясь на диван. — Совсем не скучно!

— А я говорил! — обрадовался муж.

На следующий день мы принимали жемчужные ванны «от Симочки» у медсестры из 22-й комнаты за сто крон.

— А чего ты удивляешься? — развалясь в теплой пузырящейся воде, разглагольствовал мой муж. — Взаимовыручка, своеобразная еврейская эстафета, можно сказать… Так ведь и выживали на протяжении веков… Свои же люди.