Чтение онлайн

Когда в очередной раз не застегнулась молния на платье, а брюки, чуть не лопнув по швам, обрисовали поистине рубенсовские округлости, Поля поняла, что дальше так продолжаться не может. Необходимо срочно похудеть.

Стопка всевозможных диет от кремлёвской до берговской давно и прочно лежала на тумбочке перед кроватью, уже покрывшись нежным слоем пыли вместе с учебниками немецкого языка.

— А ты, мама, их под подушку положи, — ехидничал сын. — Может, эффект больше будет — и похудеешь, и язык выучишь… — и уносился по своим делам — молодой, стройный, подтянутый, блестяще знающий немецкий.

Поля подходила к зеркалу и тяжело вздыхала: живот — фартуком, бёдра «галифе», складки жира на… Да что там — везде!

С понедельника (ну какой ещё день недели столь классически подходит для начала!) решено было начать худеть. Для чего денег не жалеть и купить самые точные весы, чтобы сразу видеть потерю каждых ста граммов живого веса, как у грудничков, и, худея, вдохновляться.

Поля пошла в большой магазин. На километровых прилавках лежали коробки со всевозможными модификациями весов, измеряющих вес, жир, воду, «соль и сахар», как опять-таки сыронизировал сын, в организме.

Она неторопливо прошлась вдоль.

— Вы не могли бы мне порекомендовать самые точные весы? — обратилась Поля к продавщице.

Высокая и презрительная девица с фигурой кинозвезды достала с полки самые дорогие. И, неразборчиво тараторя по-немецки, стала перечислять преимущества данной фирмы. Поля послушно слушала, половины не поняла, но покорно полезла в кошелёк за деньгами — красота, как известно, требует жертв.

Весы были торжественно доставлены домой и установлены в центре гостиной на идеально ровной поверхности для точности измерения. Поля выгнала всех из комнаты, сняла одежду и абсолютно нагая торжественно взгромоздилась на это разрекламированное чудо техники.

Результат превзошёл все ожидания. Выскочившая на дисплее цифра была так чудовищно велика и несоизмерима с тем, что в самом худшем варианте рассчитывала увидеть Поля, что она решила, что явно сделала что-то не так. «Пол, наверно, кривой», — решила она и перетащила весы в другую часть комнаты. Однако от перестановки мест слагаемых сумма не изменилась, и на экранчике опять замаячила катастрофическая цифра.

Через несколько минут в комнату были вызваны и по очереди поставлены на весы все члены семьи, включая ни в чём не повинного персидского кота по прозвищу Васька.

— Ну как? — тревожно заглядывая в глаза вопрошала Поля. — Неправильно?

— Да, я так примерно и вешу… — индифферентно заметил муж и, позёвывая, отправился досматривать телевизор.

— И я, — поддакнула десятилетняя дочь.

Поля схватилась за сердце.

— Мать, не нервничай, — примирительно сказал сын, проявив несвойственный ему такт и милосердие. — Может, они и в самом деле неправильные. Поди сдай их и купи новые.

Она пошла на кухню, накапала в стакан валерьянки и позвонила подруге. Та блестяще знала немецкий и тоже вела перманентные бои с излишним весом. В магазин для поддержки поехали вдвоём, надо было принять правильное решение.

— Эти весы слишком много показывают, — решительно сказала Поля презрительной девице. — Я столько не вешу.

— Да? — спросила продавщица и иронично окинула её взглядом. Поля втянула живот.

— Да! — с вызовом ответила она. — Я хочу их сдать и взять другие.

— Видите ли, — мягко начала подруга, — моя знакомая сомневается в их точности… Они слишком много показали. Мы хотели бы попробовать другие. Возможно…

— Мой Бог, — сказала продавщица, — найдите те, что покажут меньше, — и стала швырять к их ногам коробки.

Поля сняла пальто, туфли, тёплую кофту и стала поочерёдно вставать на весы. Около неё уже выстроилась целая шеренга весов, их было уже около пятидесяти. Продавщица заметно нервничала.

Весы безбожно врали — они показывали то больше, то меньше, но в пределах той цифры, с которой ей так не хотелось смириться.

И вот, наконец, стрелка самых простых и дешёвых механических весов качнулась — и показала результат на пять килограмм меньше.

— Беру, — сказала Поля. — Эти правильные!

И бегом побежала в кассу.

— Мама, но они же врут, — сказал бескомпромиссный сын.

— Они не врут, они вдохновляют! — ответила Поля и поняла, что сказала абсолютную правду.

Когда вокруг не было мужчин, их запаха, вспыхивающих желаньем взглядов, рук, губ и комплиментов, Ирке становилось скучно.

Призвание дало себя знать ещё в ранней юности. В шестнадцать лет она, дочка крупного дипломатического работника, работающего в одной из африканских стран, умудрилась закрутить жгучий роман с сыном местного царя. Ложе любви располагалось непосредственно в кустах в царском саду, куда она приникала через специально сделанный лаз. О! Вкус у неё был уже тогда недурён — и нежный, превосходно сложенный, темпераментный мулат сразу ввёл её в курс дела, заставив узнать, что такое истинная страсть, и ещё очень долго не мог сравниться ни с одним из белых мужчин, претендовавших на её постель и сердце.

Столь яркое начало наложило, конечно, отпечаток на всю её биографию…

Но тогда их застукала охрана, Ирку с позором привели в посольство, где начался бурный, под стать их темпераментам, скандал. Отец пил валерьянку, а мать трясущимися руками пыталась налить ему из графина воду и всё проливала струйки на скатерть.

Решено было срочно увезти девочку в Москву, чтобы замять дело. А тут ещё этот слезший с пальмы и совсем потерявший чувство реальности местный царёк заслал в посольство сватов — взять бедную девочку пятнадцатой женой в местный гарем! Как отца тогда не хватил удар — одному Богу известно. История обросла немыслимыми слухами и подробностями, просочилась в министерство, после чего папочкина дипломатическая карьера стремительно пошла под откос.

В Москве Ирка быстро осмотрелась, поступила в Экономический институт и ринулась на покорение новых рубежей, благо молодость, внешность и огромное количество мужчин вокруг это позволяли. В 22 она зачем-то выскочила замуж за подающего надежды художника-грузина (нет, её определённо тянуло на восточных мужчин, совсем другое обхожденье плюс южный темперамент), родила по его настоянию двух детей-погодков, мальчика и девочку и… заскучала.

Затем история развивалась, как в хорошем водевиле. Грузин застал её в постели с одним джаз-музыкантом, не вовремя заглянув домой (а сказал, что ушёл в мастерскую). Разгневался, устроил страшный беспорядок в доме, поломал мебель, хотел поколотить и её, но она вовремя укрылась в ванной, и наконец ушёл, громко хлопнув входной дверью. Когда шум затих, Ирка осторожно выползла из ванны, огляделась по сторонам, подошла к большому зеркалу и расхохоталась… Она была ещё очень молода и ослепительно хороша собой. Всё только начиналось…

Оскорблённый муж отобрал сына, отправив его на воспитанье грузинским бабушкам, а её выдворил вон. Ирка не очень переживала. Началась перестройка, время было бурное, под стать её натуре, а кроме того, в Москве появилось много богатых иностранцев, представителей разных фирм…

Захомутать одного из них, высокого, ухоженного, пахнущего дорогой парфюмерией Зигфрида, представителя «Сименса», было делом техники. А уж в технике любви равных ей было мало. Она была отработана ею до таких высот, таких нюансов и мелочей, что техникой назвать сей акт было бы грубо. Скорей искусством, призванием, дарованием — главным делом жизни, можно сказать.