Чтение онлайн

Одна моя знакомая вышла замуж за итальянца и уехала на заре перестройки в солнечную Италию. Лерке надоело жить в советской нищете и непритязательности быта, потому как сама она была достаточно притязательна, а класс новых русских ещё не народился.

Я приехала её навестить.

Лерка жила в просторном солнечном доме с подземным гаражом и огромным садом. Утром она просыпалась в своей шикарной спальне, потягивалась, накидывала пляжный халат и шла плескаться в бассейне. За завтраком, когда мы пили кофе, на террасу спускался её муж, довольно симпатичный итальянец.

— Как дела? Как настроение? — смешно произнося русские слова, говорил он, с гордостью демонстрируя мне, что не забыл язык.

Моя приятельница подцепила его, когда итальянец работал в русском представительстве «Фиата».

— О, мой милый! — отвечала Лерка, обвив его шею руками и ослепительно улыбаясь. — Прекрасно! Как всегда!

Счастливый муж удалялся.

— Вот бестолочь итальянская! — без паузы восклицала Лерка. — И что спрашивать? Со мной ведь так просто — с утра денег дал и у меня весь день хорошее настроение!

Когда класс новых русских уже народился и хорошо встал, моя знакомая вернулась в Москву. Теперь её мужем был набирающий силу олигарх. Олигарх успешно продал газ, нефть и прочие стратегические запасы своей Родины и купил просторный особняк в Лондоне, личный самолёт и завёл футбольную команду. А Лерке дал золотую кредитную карточку.

Теперь она просыпается утром в своём лондонском особняке, плещется в бассейне, пьёт принесённый горничной кофе и берёт сколько хочет денег по карточке. И у неё с утра хорошее настроение.

Алка была существом в высшей степени экзотическим и импульсивным. Одно слово — художница! Когда она плыла в своём экстравагантном оперении на какой-нибудь вечеринке, при этом грациозно выгибая свою лебединую шейку и покачивая бедром, все мужчины готовы были подписать для неё свои денежные чеки, ну минимум на тысячу долларов. И Алка этим пользовалась.

Вот уже несколько лет она была замужем за одним средней руки немцем, который открыл Алке небольшую галерейку. Галерейка довольно вяло функционировала. На раскрутку требовались деньги и ещё раз деньги. А тут Алкина старая подруга позвонила из Москвы и сообщила, что в Берлин летит Митька, то есть Дмитрий Михайлович, их общий знакомый, друг юности, а на сегодня человек, приближённый к президенту, влиятельный и очень богатый.

Алка встрепенулась, когда-то друг юности имел к ней сильные и довольно определённые чувства. И если напомнить ему пару бурных эпизодов их молодости, кто знает, что из этого может проистечь…

Митька прибыл личным самолётом в сопровождении манекенщиц и телохранителей. Они встретились в шикарных апартаментах «Адлона». За прошедшие годы Митька заматерел и приобрёл тот особый лоск, который всегда сопутствует запаху денег и успеху. Но с ней он был очень мил, вручил Алке букет роз, они выпили бутылку шампанского, поговорили о днях их молодости и сегодняшней Москве, а затем распрощались. Алка была разочарована — на все расточаемые ею улыбки он никак не реагировал, без особого оптимизма пригласил в Москву и обещал как-нибудь на досуге подумать над предложением о совместной московско-берлинской галерее. Не помогло даже обнажение коленок, недвусмысленное покачивание стана и очень глубокое декольте.

— Чурбан несчастный! — в сердцах произнесла Алка, не в силах смириться с поражением, и позвонила подруге.

— Дорогая, да он давно уже импотент! — обнадежила та. Алке полегчало.

— Ну и как твой московский друг? — поинтересовалась я на нашем воскресном кофепитии.

— Ой, да он давно импотент, — махнула рукой Алка. — Только никому не говори… — серьёзно произнесла она. — Клянись!

— Могила, — пообещала я.

А тут по случаю Алку пригласили на канал русского телевидения, поучаствовать в ток-шоу. На программе Алка разговорилась, да и тема была волнующей — современные женщины, современные мужчины в сегодняшнем постмодернистском обществе…

— Когда я два месяца назад была в Москве, — начала Алка, сделав лицо думающей женщины, — у меня возникло ощущение, что там все помешались на пластических операциях. Ну ладно, женщины, а то ведь и мужчины… И считается, если после сорока ты не убрал животик, морщины или не сделал укол ботокса, то у тебя либо нет денег, либо не всё в порядке с головой…

— А я так не считаю, — ринулась в дискуссию другая дама. — Не в порядке с головой как раз у того, кто это делает… Надо уметь быть красивой старухой.

— Зачем старухой? — зашипела Алка. — Я вот собираюсь как можно дольше быть молодой и красивой, если сегодня это позволяет пластическая хирургия. И нравиться мужчинам…

— И хватать за хвост уходящую молодость, — съехидничала дама-режиссёр, — когда твои ровесницы уже нянчат внуков.

— Одно другому не мешает, — парировала Алка. — Да вы знаете, как сегодня живут новые русские? Там отобранных молодых красоток специально обучают, как понравиться богатым мужчинам, обольстить их, но не сразу уступать, а так, чтобы вызвать у них инстинкт охотника…

— Я надеюсь, вы уже проверили эту тактику? — сладко улыбнулась поэтесса.

— А что вы понимаете в современных московских мужиках? — взорвалась Алка. — Вот мой друг детства недавно прилетал на личном самолёте с эскортом манекенщиц. И всё это одна бутафория…

— Почему? — удивилась дама-режиссёр.

— Да он давно импотент!

Коронная фраза пошла в эфир, из передачи ничего не вырезали. Редактор решил, что сейчас как раз в моде острые и актуальные дискуссии. Алка спохватилась, когда программа была уже смонтирована и запущена на 22 страны.

— Ой, что же мне делать? — в панике причитала Алка, бегая по комнате, на нашем общем совете. — Он же увидит…

— Да он вообще телевизор не смотрит, — утешала я. — А уж этот эмигрантский канал… Может, и пронесёт.

— А если смотрит? Или знакомые услышат и донесут… Жёны его друзей сидят здесь в своих особняках и маются дурью. Ты что, не знаешь наших баб?

Мы наших баб знали.

— Что же мне делать? — в отчаянии заламывала руки Алка.

— Купить бронежилет, — вздохнула я.

Алка посмотрела на меня с ужасом и задумалась… Но, видно, моя приятельница родилась под счастливой звездой. Олигарх и в самом деле не смотрел телевизор, и никто из его приближённых тоже. В общем, пронесло…

А недавно Алка позвонила мне и сказала, что Митя согласился финансировать её галерею.

— А что, он сейчас в Москве на свои нефтедоллары и Третьяковку профинансировать может, — торжественным шёпотом произнесла она. — Только никому не говори…