Чтение онлайн

Рита промолчала.

А через неделю она заскочила по каким-то делам в Дом актера на Невском, и когда уже собиралась уходить, то увидела, как навстречу ей по коридору, заполняя собой всё пространство, движется улыбающийся Жванецкий.

— Ну вот, — сказал он, беря Риту за руку. — А я вас запомнил и очень рад встретить. Пообедаем вместе?

Рита замерла завороженно, порозовев, как школьница. И безоговорочно пошла вслед. За накрытым столом сидело несколько человек.

— Так, — сказал Жванецкий, галантным жестом усаживая Риту за стол. — Мы же не можем обедать без общества красивой женщины.

И обед начался. Рита ощущала себя королевой. В честь неё произносились тосты, рассказывались смешные истории, говорились речи. Этот обед Рита запомнила на всю жизнь. Казалось, что эти талантливые, неординарные мужчины соревнуются за право понравиться ей, и лидировал, конечно, Жванецкий.

— Яша, а сколько мы вчера заработали? — спросил Жванецкий у пухленького чернявого мужчины, коммерческого директора вновь созданного театрального кооператива. То т глянул в засаленный блокнотик:

— Вчера? Восемьдесят тысяч.

Рита округлила глаза. Большинство её знакомых тогда ещё работали на государственных службах с окладом 100–150 рублей, кооперативы ещё только-только появлялись первыми робкими росточками, и кооператоры с их баснословными заработками были редки, как экзотические птицы. Сама Рита в своём журнале получала 110 рублей, а её муж Петя — 150.

— Риточка, — Жванецкий наклонился к уху. — Давайте выйдем на воздух. До моего концерта ещё три часа.

И они вышли на солнечный многолюдный Невский и зашагали в сторону площади Восстания.

— Скажите, Рита, — вновь касаясь её руки, проговорил Жванецкий. — Вы ведь замужем, да?

Рита кивнула.

— И муж наш человек?

Рита с улыбкой посмотрела на Жванецкого.

— Да.

Он слегка вздохнул и развёл руками.

— И у вас всё хорошо? Ну… Я рад… Знаете, Рита, друзья сказали мне, что здесь неподалёку открыт первый кооперативный рынок.

И они свернули на Лиговку в сторону Некрасовского рынка. Рынок гудел и разнообразно пах. Они поднялись на второй этаж, где кооператоры торговали одеждой и обувью. Жирный усатый грузин торжественно возвышался над прилавком с обувью. В центре прилавка стоя ли высокие красные сапожки из кожи с узким ладным каблучком — Ритина мечта. Рита остановилась, повертела сапоги в руках.

— Сколько стоит? — поинтересовалась она.

— 150, — процедил грузин, не удостаивая её взглядом.

— Нравится? — спросил вставший за её спиной Жванецкий. — О чём речь! Я тебе их куплю, — и полез в карман за бумажником.

— Не надо! — вспыхнула Рита. — Я их не возьму. Одно дело женщину обедом покормить, другое…

— Слушай, дэвушка, — сказал грузин, поманив Риту пальцем. — Это кто такой рядом с тобой будет. Лицо что-то знакомое…

— Это Жванецкий, сатирик, — доверчиво разъяснила Рита.

— Жванецкий?! На бесплатно!

И прежде чем Рита успела опомниться, грузин ловко уложил сапоги в коробку, захлопнул крышку и всунул ей в руки. Далее произошла немая мимическая сцена. Смущённая Рита отпихивала коробку назад, в то время как Жванецкий безрезультатно пытался отдать деньги своему неожиданному поклоннику.

— Зачем не хочешь? Хочу подарок делать! — бил себя кулаком в грудь грузин. Напротив них стали останавливаться люди.

— Смотри, Жванецкий! — сказала молодая женщина своему мужу.

— И впрямь, — изумился тот.

— Жванецкий! Жванецкий! — закричало вокруг несколько голосов. Рита с пылающими щеками, так и не сумев отдать сапоги грузину, в сердцах бросила их на пол и, продравшись сквозь толпу, побежала к лестнице. Внизу на улице её догнал запыхавшийся Жванецкий.

— Рита, к сожалению, мне надо уходить. Скоро концерт. Дайте-ка, я запишу свой московский адрес и телефон. Будете в Москве — заходите.

Рита достала записную книжку. Крупным корявым почерком он написал: Мих. Мих. Жванецкий. Адрес, телефон. Чмокнул Риту в щёку и размашисто расписался.

Болтливая Ариадна на следующий день раззвонила по всей редакции историю о том, как Жванецкий сапоги Ритке дарил. Заинтригованные сотрудницы прибегали с расспросами, охали и восклицали.

— Духи от Диора, сапоги от Жванецкого! — насмешничала полногрудая корректорша Машка. Но все женщины редакции были единодушны в одном — сапоги она не взяла зря. Особенно переживала Ариадна.

— Это ж твоя месячная зарплата, — сокрушалась она. — Так и проходишь всю жизнь с голым задом…

И сейчас, спустя десятилетие, сидя в полутёмном зале рядом со своим мужем здесь, в Германии, на концерте Жванецкого, Рита вспоминала себя и ту прежнюю жизнь и с грустью подумала, что Ариадна, пожалуй, была права. И вечером, засыпая, она ещё раз восстановила эту историю в мельчайших подробностях.

— Надо бы её кому-нибудь рассказать, — подумала она. — Да только кто ж теперь поверит?..

Очень люблю писать женские истории. Честно говоря, женщина мне всегда интереснее, чем мужчина. Может, всё дело в том, что женщин я, что называется, вижу и понимаю. А вот с мужчинами проблемы — ну не умею я правильно описывать мужчин!

Ещё в студенческие годы мой сосед по лестничной площадке Лёшка водил мне «на смотрины» своих девушек. Я осматривала кандидатку и выдавала прогноз — относительно характера и глубины будущих отношений. Это было несложно, прекрасно зная любвеобильность своего соседа, я без труда вычисляла амплитуду и длительность их отношений, исходя из характера и темперамента девушки. И всё, как правило, совпадало — за что мой сосед уверовал в исключительность моей редкой проницательности и знания женской натуры.

— Ты, Борисовна, как скажешь, так оно и бывает, — уважительно кивал головой Лёшка. — И нечего зря время тратить… И деньги.

Деньги я соседу экономила, это точно. Лёша был кавалер скуповатый и «без пользы дела» тратиться не любил.

Потом в мои способности, правда, не без долгой борьбы, серии пререканий и ряда довольно чувствительных ошибок, поверил и мой муж. Когда в его фирму приходила новая сотрудница, я неспешно пила с ней кофе, говорила ни о чём, а потом выдавала характеристику её личных и деловых качеств. Ошибок почти не было. Муж стал меня слушать:

— Вы, бабы, лучше в друг друге разбираетесь, — со вздохом согласился он. — А для меня один чёрт…

Хотя, смею вас уверить, черти очень даже разные. «Один чёрт» — выражение, скорей подходящее к мужчинам. Вот они всегда поражали меня своей прямолинейностью, простотой управления и примитивностью желаний. Мужчины в своей массе лишены загадки. Женщина же, будучи существом интуитивным, сложно и неповторимо устроенным, гибким и чувствительным, — интересна мне всегда!

О том и пою.