Чтение онлайн

– Сталь, говоришь?
– Она посмотрела по сторонам и спрыгнула с постамента на пол.
– Хорошо, иди за мной.

Они вышли из могильника и, не встретив ни одного монстра там, где он ожидал их больше всего, попали в коридор с длинной лестницей наверх, над перилами которой висели эльфийские лампы.

– Фантазмы появляются только тогда, когда ты этого хочешь. Они - плод твоего воображения, боём с ними можно победить только себя, свою сущность, не более.
– Она покачала головой, будто прочитав опасения Разенета насчёт засады наверху. Он совсем стал параноиком, должно быть.

– Это не демоны?

– Они могут стать демонами, если спустить их,- или поднять, как посмотреть - в Енадаар.
– Ответила она, протянув руку к кольцу фонаря, намереваясь забрать его с собой.

– Зачем фонарь?

– Чтобы рассеять тьму.

Тьма впереди и правда расступилась, уступая место странному белому пятну, в котором отражались луны Енадаара - все три, Альдар-натал, крутящаяся всё время на одном месте, Микса и Ридоза, двигающиеся по небосклону на большем отдаление от Енадаара. Разенет уже давно перестал удивляться фантазиям этого места, но такое встретил впервые - видимо, нижние уровни синего ада были доступны только с помощью специальных мер, вроде этого фонарика.

Посветив над лужей с отражением фонарём пару секунд, лужа как будто испарилась, взлетев каплями в воздух, спокойно просочившись сквозь монолитный потолок, и уступила место деревянной лестнице вниз, где внизу их ожидал факел с зелёным огнём, тем, что был у Зелёного Рыцаря.

– Ты уверена, что мы идём правильно? В первый раз я встретил машину у зала с колоннами.

– Ты счастливчик.
– Девочка улыбнулась.
– Она редко кому так просто показывается.

– Почему?

– Потому что она очень стара, старее всех настоящих богов.

– Но боги же были всегда.
– Сказал Разенет, а потом вспомнил, кому принадлежали эти слова.
– Боги были всегда?
– Спросил он с надеждой. Он скоро потеряет рассудок, если продолжит верить каждому встречному, даже такому убедительному, как Зелёный Рыцарь.

– Нет, они были всегда только здесь. Раньше их не было. В других Енадаарах.
– Девочка улыбнулась.
– Это не столь важно, как кажется. Прими это как данность. Боги были всегда и когда-то их не было. Как Семеро - они были всегда, но сейчас их нет. Только наоборот.

– Но если они появились, то кто их породил?
– Спросил Разенет, изобразив усталость в суставах и немного размявшись.

– Сталь. Из страхов, кошмаров и желаний. Твоих и моих, всех нас.
– Девочка смотрела прямо ему в глаза, как ему казалось, залезая в мозг.

– Она настолько могущественна?

– Если её раскрутить - да.

– А я смогу её раскрутить?

– Если тебе это не нужно - не сможешь, но я не знаю, даст ли она попробовать вообще. Ну вот, мы и пришли.

Перед Разенетом высилась громадная стена из серого камня с жирной красной точкой в центре каждого кирпича; за стеной что-то стучало и визжало, доносился лязг и скрип.

– Машина там, за стеной?

– Ага. Пройди сквозь стену.

– Но... как?
– Разенет недоумевал. Он столько прошёл в этом аду, и какая-то девочка, которую он видит впервые, с местом знакома лучше него. Возможно, она здесь была ещё до него и просто успела привыкнуть к этому месту, всем его уловкам и ловушкам. Вероятно, так оно и было на самом деле.

– Просто пройди, нужна только воля и решимость.

Разенет протянул руки к стене и нажал на кирпичи. Твёрдый камень. С недоверием посмотрел на неё, с улыбкой смотрящую на потуги Разенета прощупать путь сквозь камень. Он собрал всю свою волю в кулак и смог просунуть руку сквозь камень, от неожиданности тут же застрявшую: камень каким-то образом затвердел в руке, поймав её в западню, из которой не выбраться без отсечения руки.

– Теперь тебе придётся туго.
– Подметила она.
– Сложно вытащить руку будет, придётся идти вперёд, без мыслей, иначе окаменеешь.

Разенет попытался выключить все мысли, но одна мысль всё время пульсировала в нём: "не думай". Он глубоко вдохнул, затем выдохнул. Повторил. Снова и снова.

Но в один момент он ощутил отсутствие мыслей и пошёл вперёд, сквозь стену. Он увидел, как стена раскрывается, впуская его в себя, облепляя глаза какой-то вязкой субстанцией; он увидел сны стены, будто она была жива. Каждый её сон стена двигалась, она жаждала, чтобы она могла двигаться. Но она была стеной, причём не очень разумной стеной.

Когда последний волос с его головы прошёл сквозь стену, он ощутил облегчение. Девочка перепрыгнула через стену и встала рядом, хлопая в ладоши.

– Почему я не мог просто перепрыгнуть стену?

– Слишком легко, ты можешь лучше.
– Она явно знала, о чём говорила.

Разенет обернулся: впереди стояла машина, издающая какофонию, смешав множество звуков. Он подошёл поближе, чтобы рассмотреть машину. Впереди перед машиной стоял какой-то алтарь, от него в сторону остальной части тянулись трубы, кое-где прозрачные - сквозь них текла густая алая жидкость, в которой иногда проскакивали пузыри с неимоверной скоростью. За трубами охлаждения в несколько рядов крутились шестерёнки и молоточки, издавая множественное тиканье, как в лавке часовщика. За самой крупной шестерёнкой, в половину человеческого роста, стоял какой-то столб с часами, время на которых нельзя было рассмотреть из-за шестерни.

– Как увидеть те часы?

– Сталь сама покажет.

И она показала. Шестерня двинулась влево, забавно передвигаясь между мелких расходящихся шестерёнок. На часах было ровно двенадцать; ни одна из трёх стрелок не двигалась. Разенет детально рассмотрел циферблат, но был разочарован.

– И это всё?

– Основная часть машины скрыта от синего ада.
– Поучительным тоном сказала девочка.
– Её не так-то просто найти. Нужно действительно искать Сталь, а не то, что она обещает. Тогда ты найдёшь именно истинную Сталь, а не её копию или реплику.

– Но ведь ты же нашла?
– Догадался Разенет, посмотрев девочке в глаза. Здесь они казались почти телячьими, такими большими они были в этом аду. Такой облик она избрала для себя здесь. Он отвернулся и посмотрел на машину, разглядывая неимоверный механизм.

– Это потребовало два года усердных поисков под каждым кустиком и вазой.

– Представляю.
– Разенет посмотрел на девочку, сидящую рядом, на любезно предоставленной самим адом деревянной скамейке.
– Так ты здесь два года?