Чтение онлайн

Девушка осталась в тех же покупных городских штанах и простой холщовой рубахе. Рыжие волосы растрепались, подол слегка отсырел, однако держалась она с вызывающей безмятежностью. Багажа у нее предсказуемо не наблюдалось. Хищники перемещаются налегке, опираясь исключительно на клыки и врожденные магические способности.

Я притормозил и оперся о ближайший ствол.

— Думал, ты основательно пустила корни в местных чащах, — хмыкнул я в ее сторону. — Почти неделю тебя не было видно. Решил, городская суета тебе окончательно приелась, и ты рванула выслеживать крупную дичь.

Кицунэ брезгливо смахнула с рукава налипшую сосновую иголку. Янтарная радужка сузилась.

— Выжидала очищения воздуха, — она дернула носом в направлении скрывшегося за горизонтом порта. — Та девушка забрала свои деревяшки и отбыла на летающем корыте, как я понимаю? Раздражающий мыльный дух окончательно выветрился, так что территория вновь свободна.

Оценив ее прямолинейную логику, я едва сдержал улыбку. Природные законы раздела сфер влияния продолжали работать даже через межвидовые барьеры. Луна сносила компанию рыжей хищницы исключительно на голом девичьем упрямстве. Стоило только гильдейскому транспорту покинуть причал, как лисица объявилась на тракте. Всем своим довольным видом Ран подчеркивала свое полное право на дальнейшее совместное передвижение.

— Впереди никаких кондитерских лавок, сахарных леденцов и удобных матрасов, — я выразительно скосил взгляд на ее пустые ладони. — Запасной обуви у тебя тоже не предвидится. Ночевки предстоят на холодном дерне, а провиант придется добывать самостоятельно. Ограниченные порции из моей сумки не рассчитаны на плотные аппетиты лесного зверя.

Ран одарила меня откровенно презрительным прищуром.

— Твои предки едва научились обтесывать кости, когда мои уже обустроили свою первую нору и владели этими землями, — лисица в два грациозных прыжка обогнула широкую лужу. Но было забавно смотреть за тем, как она бахвалится. — Мясо я найду без подсказок. Будешь покладистым — так и быть, угощу задней ногой какого-нибудь зазевавшегося травоядного.

Сделав несколько торопливых шагов, спутница обернулась. Она не собиралась спрашивать разрешений или дожидаться официальных приглашений. Для неё ситуация являлась уже свершившимся фактом, который никто не смел оспорить. Окружающие людские земли пестрели диковинной архитектурой, шумными механизмами и отличной едой. Ран, судя по ее виду и поведению, хотела исследовать их дальше. Терять из виду человека со знакомым природным запахом маны кицунэ категорически отказывалась. Впрочем, ее можно было понять — где она найдет себе еще спутника, готового мириться с ее таким непростым характером.

Мы двинулись вперед бок о бок. Суровый Предел остался по ту сторону бурного океана, а маленький портовый город по эту, и оба позади. Луна улетела прочь, скрывшись высоко за плотной облачностью. Девушка отправилась на север штурмовать сложные магические дисциплины.

Серебристая маскировочная сетка татуировки под кожей моего запястья разогрелась. Ивара моментально проснулась от ощущения нового путешествия. Древесный дух продолжал с нескрываемым любопытством впитывать меняющийся ландшафт. Ей хотелось ощутить новый тип почвы, отследить структуру местной древесины и поймать запахи встречных растений.

Глубоко в энергоканалах дожидался своего часа закупоренный эфирный пакет. Мрачное наследие изувеченного древа из Подземелья продолжало фонить отголосками чужого горя. Вскрывать этот тяжелый фрагмент памяти на бегу было безрассудно. Изучение запертых механизмов прошлой цивилизации потребует длительной остановки и максимальной концентрации.

Сейчас же передо мной петляла грязная лента тракта. Сбоку маячил своенравный зверь в человеческой оболочке. Жизнь в этом мире набирала обороты, не давая мне ни единого повода заскучать.

Жара позднего лета висела над грунтовой дорогой тяжёлым, пыльным маревом. Воздух гудел от стрекотания кузнечиков, переспелые ягоды ежевики в подлеске истекали липким соком, а листья на деревьях утратили весеннюю звонкость, потемнели и покрылись сухим слоем придорожной пыли.

Мы никуда не торопились, потому что сама дорога и была целью. Широкие тракты с их телегами, крикливыми возницами и навозными мухами я отсёк на второй день пути, уводя наш крошечный отряд из человека и лисицы на лесные просеки, а там, где заканчивались и они, на старые звериные тропы.

Ран шагала рядом. В первые дни её присутствие за моим правым плечом вызывало инстинктивное желание оглянуться, чтобы проверить спину. Хищник шестого ранга, шагающий след в след… к такому привыкаешь с трудом. Но к концу недели это перестало казаться странным. Серебристые нити под кожей моей левой руки пульсировали, не выдавая тревоги, а сама кицунэ вела себя так, будто мы гуляли по её личным угодьям.

Она была непредсказуемой, и это не касалось вопросов безопасности, инстинкты на угрозу у неё работали чётко. Непредсказуемость Ран крылась в полном, тотальном отсутствии логики, которую я мог бы просчитать. Все же несмотря на свою внешность, она не была человеком.

Вчера она на полчаса застыла посреди узкой ложбины. Просто встала как вкопанная, задрав нос к веткам дуба, и не шевелилась. Я ждал, положив ладонь на рукоять ножа, изучая Усиленными Чувствами каждый куст в радиусе двух сотен метров, готовый к броску местной твари или к засаде разбойников. Через тридцать минут Ран моргнула, чихнула, пробормотала: «Гнилой жук, а пахнет как медовая смола», и пошагала дальше, оставив меня с пульсом, стучащим в висках от напрасного напряжения.

Чуть позже она взмыла на высоченную сосну. Даже не разбежавшись, а просто одним перетекающим движением. Взлетела по голому стволу на пятнадцать метров вверх, устроилась в развилке толстых сучьев и свесила ноги в покупных штанах. На мой немой вопрос снизу она ответила только: «Тут ветерок», и мне пришлось сидеть на прогретом камне внизу, жуя сухарь, пока ей не наскучило. Ведь не оставлять же ее здесь одну.

Она пробовала на вкус всё. Абсолютно всё. Привычка существа, которое познает мир сразу через все органы чувств. Ран жевала кислые листья щавеля, долго выплёвывала перетёртую кору осины. У лесного ручья я застал её за тем, что она сосредоточенно скребла острыми зубками зеленоватый камень.

— На что это вообще похоже? — спросил я тогда.

Ран выплюнула камень на землю, сморщила веснушчатый нос и с максимальной брезгливостью констатировала:

— Пустота. Как воду из грязной лужи пить. А с виду блестел, думала, внутри хотя бы капля земляной маны есть. Обманчивые тут камни.

Я только потёр переносицу. Поведение Ран проясняло для меня очень многие вещи. Она была сильна, спору нет, её мана давила на окружение так, что мелкие звери сбегали за километр. Но всё, что обычно сопутствует этой силе у матёрых хищников: расчёт, осторожность, привычка к последствиям — у неё отсутствовало напрочь.

Эта лисица выросла не в лесу, выцарапывая право на жизнь в стычках за каждый кусок мяса. Она сформировалась в замкнутом пространстве Подземелья. Росла на концентрированных мана-кристаллах, падающих с мёртвых порождений, в условиях сытой и бессмысленной избыточности, хотя и опасности. Силы у неё накопилось на шестой ранг, а вот социальные навыки, знание большого мира и понимание причинно-следственных связей застряли на уровне очень умного, невероятно смертоносного, но совершенно избалованного детёныша.