Чтение онлайн

— Девушка из диких земель, уважаемый. Лошадей никогда не видела. Считайте это компенсацией за неудобства, — выразительно посмотрел я на него.

Владелец животного поймал деньги на лету. Его пальцы сжались на серебре, взгляд пробежался по моим нашивкам и рукояти ножа, после чего мужик ретировался вглубь кузницы, бурча ругательства в адрес ненормальных путешественников.

Развернувшись к своей спутнице, я потянул её за рукав в сторону окраины поселения. Лисица молча шагала следом.

— Что я сделала?! — её возмущение прорвалось наружу, когда последний плетень скрылся за деревьями. — Я даже когтем его не задела. Вполне целый кусок пугливого мяса. Почему человек с железкой так разорялся?

— Твой фоновый запах гарантирует лошади скорую встречу со смертью, — я тщательно стряхнул конскую слюну со штанины. — А это рабочий инструмент, потеря которого пустит владельца по миру. Будь добра осматривать новые вещи, которые тебя заинтересуют, издалека и прятать свой звериный оскал, ману, ауру, и все остальное, что…

— Почему я должна прятать то, что делает меня мной? — недовольно буркнула лисица.

— Твоя слишком активная заинтересованность прошибает местную живность на сто шагов.

Ран обиженно отвернулась. Она демонстративно разглядывала тяжелую зелень осин в отдалении, лишь бы мне не отвечать. Однако характерный серебристый ореол, воспринимаемый мной на периферии зрения, послушно втянулся внутрь энергетического каркаса кицунэ. Сообразительная хищница отлично умела делать правильные выводы.

На ночёвки мы традиционно сворачивали в лес, избегая сомнительного комфорта придорожных трактиров. Я выбирал безопасные ложбины поближе к точкам выхода лей-линий, организовывал скрытый костерок и запас хвороста.

В такие моменты Ран переставала имитировать человеческие повадки. Она плавно опускалась на подстилку из травы всем корпусом, подминая под себя конечности и пристраивая подбородок на сгибе локтя. В ночной сырости от неё стабильно расходилась ощутимая волна теплого воздуха. Мы спали рядом, опираясь друг на друга спинами.

Случались ночи, когда меня будило резкое падение температуры. Рядом оставалась лишь продавленная ямка на слое папоротника. Девушка уходила проверять окрестности и выслеживать дичь. Утром она неизменно сидела возле потухшей золы и сосредоточенно очищала ладони от бурых следов крови. Густой аромат утренней росы в ее одежде перемешивался с нотками сырого мяса, напоминая о звериной природе моей напарницы. Впрочем, я не собирался мешать ей охотиться.

Иногда в часы её отсутствия я работал.

Информационный слепок древнего лесного духа застрял на краю сознания неповоротливым холодным монолитом. Процесс отдалённо напоминал медитацию по методичке Ирмы, в конечном итоге он оборачивался мучительным поглощением чуждой прерывистой памяти. Это как иметь пазл с кучей элементов, часть из которых раскидана, а часть и вовсе перевернута и надо попытаться, не зная итоговой картинки, разобраться во всем этом.

Сев возле догорающих углей, я устанавливал стабильный ментальный контакт. Дух Ивары без малейших задержек включалась в процесс. Её присутствие обволакивало этот сгусток чужой агонии, забирая львиную долю ментального давления на себя. Девчонка в серебристых одеждах глушила болезненные импульсы, пока мой рассудок выдергивал и пытался осознать отдельные куски воспоминаний.

Память духа древа передавала куски своей жизни в виде резких вспышек, которые зачастую перегружали мое восприятие. Сознание заливал скрип деформирующегося базальта вперемешку с едким химическим духом горящих мана-накопителей. Внутреннему взору открывались фрагменты колоссальных инженеро-магических узлов. Целью их создателей служил наработанный на практике процесс выкачки магической энергии из разумных лесных сущностей.

Перегруженный мозг после нескольких подходов к этому «пазлу» требовал передышки, и тогда симбионт мягко вытаскивал меня в реальность. Я хватал ртом плотный ночной воздух, доставал угольный стержень и переносил на шершавую бумагу то, что успевал разобрать во всем этом хаосе. То, что еще вчера виделось мне лихорадочным сном, теперь формировалось в пугающе точный чертёж базовых уровней работы Подземелий.

На исходе первой недели нашего путешествия восприятие полностью перестроилось. Я привычно затушил рассветный костерок и осознал потерю привычного фонового шума в ушах. Вечное шептание сырой маны, сопровождавшее активные навыки, исчезло. Осталась сухая, кристально ясная выверенность ощущений.

Ладонь уверенно легла на покрытый крупными каплями росы дёрн. Проступившие на предплечье линии слились в единую систему с подстилающими слоями корневищ. Сигналы от окружающей меня природы приобрели строгую структуру вместо привычной мешанины. Внутренний своего рода радар с легкостью отделил тяжесть влажного суглинка от журчания подземной водоносной жилы.

В шести сотнях шагов к западу двигался небольшой прайд рогатых куниц. Вибрация их лап донесла мне параметры скорости, приблизительную массу зверьков, вектор направления и расслабленные такты энергетических центров животных.

За километровой отметкой на обочине вытоптанного тракта обосновалась группа путников. Оттуда доносилось характерное лязганье амуниции вперемешку с духом конского пота. В воздухе тянуло резкой химией масляной краски от кузова телеги.

Мана прекратила делиться на температурные показатели или размытые контуры. Лес начал общаться со мной более связными образами, которые даровали мне куда более полное понимание того, что творится вокруг, без необходимости проводить разведку.

Из густого лещинника вышла Ран с бездыханной перепёлкой в пальцах. Она остановилась у края стоянки. Рыжий хвост нервно мазнул по полам её одежды. Девушка моргнула и сглотнула, медленно приближаясь к потухшему очагу.

— От тебя пахнет так, словно передо мной торчит замшелый пень, Вик. Мой нос упорно сообщает, что передо мной старое мертвое дерево.

Поднявшись, я смахнул с колена налипшую хвою. В груди крепло спокойное понимание собственных возросших возможностей. Континент таил в своих недрах тысячи проблем, но сейчас у меня хватало сил диктовать миру собственные правила. По крайней мере, я теперь точно мог расправить с большим количеством проблем, которые могли бы встретиться на моем пути.

— Доедай птицу, рыжая, — я закинул сумку за плечо. — Нам нужно до заката преодолеть еще приличное расстояние. На юге формируется плотный эфирный застой, хочу осмотреть этот феномен вблизи.

Ран безропотно вгрызлась зубами в дичь, уничтожив завтрак в три суетливых укуса. Отерев лицо рукой, кицунэ зашагала следом. Мы уходили дальше от береговой линии, где дороги расходились сотней неведомых перспектив.

Корневая сеть под подошвами сапог отозвалась частой дрожью. Я замедлил ход, перенес вес на пятку опорной ноги и застыл, осознавая те ощущения, что приходили ко мне от земли.