Чтение онлайн

— Мне гораздо больше нравилось, когда ты была без белья.

— Мот!

Заставляю замолчать, снова нападая на ее губы, и наконец справляюсь с предательскими крючками. Аккуратно касаюсь груди, проверяя, но Егорова позволяет, и я окончательно дурею.

Не знаю, чем бы это все могло закончиться, если бы какой-то дебил не начал сигналить прямо рядом с нами. Звук пугает, и Лада дергается и приглушенно вскрикивает. Тут же отстраняется и судорожно начинает поправлять на себе одежду.

Я говорю:

— У меня тонировка вкруг, не переживай, пожалуйста. С улицы ничего не видно.

Но она все равно влезает в пальто и откидывается на спинку сидения, прикладывая к губам пальцы. Смотрит на меня так, как будто сама от себя в шоке.

Произносит неразборчиво:

— Все равно…неловко. Господи, я что-то…

— Что?

— Давай поедем в сторону дома?

— Но не домой? — интересуюсь с надеждой.

— Дай мне пару минут, — трясет головой и пристегивается, отворачиваясь к окну.

Ну вот. Опять смутил девочку.

Лада

— Уверена? — переспрашивает Матвей.

Я крепче прижимаю телефон к уху и одновременно делаю громкость ниже, как будто мама может услышать наш разговор из другой комнаты. Но легкая зудящая тревожность теперь преследует меня каждый раз, когда эти двое хоть минимально пересекаются в пространстве и времени.

Вот и сейчас мне чудится, что моя мама могла тихо, босиком по матовой плитке, пройти от своей спальни к моей и приложить ухо к двери.

Поэтому сама я тоже неосознанно понижаю голос:

— Конечно. Я поеду с тобой завтра. Илоне что-то нужно?

— Нет, — Стрелков выразительно хмыкает, — Антон забил ее холодильник под завязку и оплачивает медсестру для бабушки.

— Ладно… Но я сдала за нее два реферата.

— Думаю, этого более, чем достаточно. Ты лучшая.

Смутившись, закусываю губу. Как всегда, Мот не говорит ничего особенного, но эти низкие нотки в его голосе заставляют меня смущаться даже в телефонном разговоре.

— Я могу увидеть тебя сегодня?

— Матвей, я же говорила…

— Выставка и ресторан, я помню, — отзывается он бодро, без тени обиды, — семейный день. Я мог бы подъехать позже, ненадолго. Всего десять минут, Лада.

В дверь стучат, и я вздрагиваю.

Обернувшись, вижу маму, которая открывает, как всегда, не дождавшись ответа. Стараясь выдержать ровный тон, произношу в трубку:

— Я напишу тебе позже, хорошо? Мне пора.

Улавливая тихое «пока» из динамика, я сбрасываю звонок и вопросительно приподнимаю брови.

— Ты готова, маргаритка?

— Да. Идем?

Мама улыбается и шире распахивает дверь, одобрительно оглядывает меня с ног до головы.

Сообщает:

— Отлично выглядишь.

Но уже на пороге квартиры, вдруг обернувшись от зеркала, где только что поправляла макияж, она касается моих губ своей помадой. Я дергаюсь и отстраняюсь, машинально стирая пальцами яркий след.

— Мне показалось, тебе пойдет, — пожимает она плечами.

— Этот цвет больше идет тебе. — Улыбаюсь, чтобы смягчить свою реакцию, и добавляю: — У меня губы обветрены, лучше просто блеск.

Выйдя в коридор, бесцельно роюсь в своей сумке только чтобы занять руки, и слышу звон ключей, когда мама запирает дверь, следом какое-то бормотание и приглушенный смех.

— Что? — переспрашиваю.

— Я говорю, так бывает, если целоваться часами.

Поднимаю на нее безэмоциональный взгляд. Не хочу даже думать о том, откуда взялось это предположение. Снова видела нас где-то? Или просто дает понять, что обо всем догадывается?

Молча разворачиваюсь и иду к лифту. В конце концов, вряд ли мама действительно ждет от меня ответа.

И, к счастью, эта тема больше не всплывает. Мы приезжаем на выставку, медленно бродим среди экспонатов в толпе таких же степенных, красиво одетых людей. Мама держит в руках бокал просекко, я время от времени прижимаю к щеке прохладное стекло бутылочки минералки.

В помещении не жарко, но я давно уже покрылась красными горячими пятнами от того, что мне пишет Стрелков и от того, что его сообщения я стараюсь читать с непроницаемым лицом и отвернув экран телефона от мамы.

Стрелков Матвей: Скучаю по тому, как ты пахнешь. И по тому, как ты целуешься.

Стрелков Матвей: И по тому, какой нежной ощущается твоя кожа, если приподнять футболку и обхватить тебя за талию…

Стрелков Матвей: Я вижу, что ты читаешь

Стрелков Матвей: И знаю, как очаровательно ты сейчас краснеешь

Стрелков Матвей: Разреши приехать, Лада. Только один поцелуй на ночь

Я почти слышу, с какой именно интонацией Мот произносит мое имя, и потому резко возвращаюсь в реальность, когда эти же четыре буквы окрашиваются железобетонными строгими интонациями.

— Лада!

— А? — я вскидываю на маму взгляд, все еще глупо улыбаясь.

Глаза ее смотрят строго, улыбка становится формальной, а голос — обманчиво ласковым:

— Отвлекись на секунду от телефона, ромашка моя. Хочу тебя познакомить.

Только тут понимаю, что около причудливой инсталляции мы стоим уже не одни. Что-то нехорошее ворочается внутри, когда я перевожу взгляд на двух мужчин рядом. Один чуть старше мамы, второй, очевидно, его сын. Те же цепкие серые глаза, те же тонкие губы, изогнутые в четко выверенной легкой улыбке, те же острые скулы. Они оба одеты безукоризненно, не слишком официально, по-хорошему небрежно. Дорого.

Мое собственное веселье стекает с лица и направляется к выходу, как мне думается, ползком. Мимо брендовой обуви, мимо удобных ботинок официантов, мимо стеклянных кубов с экспонатами. И мне смертельно хочется отправиться следом.

— Это Сергей, мы вместе работаем, — представляет тем временем мама мужчину постарше, а потом делает паузу и каким-то особенным тоном продолжает, — а это его сын, Андрей.

Потом кладет ладонь мне между лопаток и бережно, но твердо поворачивает товар лицом.