Чтение онлайн

— Я преступник, — выдала театральным шепотом, чем снова вызвала его смех.

— И как ощущения?

— Потрясающие.

Мот наклонился, прислоняясь своим лбом к моему, сказал тихо:

— Знал бы, что тебе так понравится, привел бы сюда на первое свидание.

— Странно, что ты не боишься этого слова.

— Какого? — он хмыкнул, легко касаясь моих губ. — «Сюда»?

Я весело фыркнула, и Матвей меня поцеловал. Как всегда, горячо. Его напор, возможно, должен был напугать, но я и сама оказалась жадной до близости с ним.

Сейчас же Стрелков молчит, и я кладу голову ему на плечо. Все внутри заходится от непривычного удовольствия. Выдержав паузу, чтобы просмаковать эти эмоции, все-таки переспрашиваю:

— Так что?

— Ангелочек, ты знаешь, что иногда задаешь неудобные вопросы?

Усмехаюсь и прикрываю глаза рукой. Пользуясь заминкой, слегка поворачиваю голову и вдыхаю запах Матвея.

Вкусно.

— Знаю, — отвечаю коротко.

— Живу с мамой, бабушка отдельно.

— А отец?

Стрелков едва слышно смеется, и его грудная клетка вибрирует. Улыбка против воли растягивает мои губы, потому что я сама бесконечно обвиняю его в излишней прямолинейности, а сама лезу в самое личное.

— Отца не знаю, — отвечает он все же.

— Совсем?

— Фотки видел, обычный такой тип. Они с матерью в школе вместе учились.

Извернувшись, поднимаю взгляд, чтобы посмотреть в строгое лицо Матвея. Вроде бы не злится и даже не смущен. Выглядит беспечным и открытым.

— А почему вы не общаетесь? — спрашиваю, решив, что эта тема для него не болезненная.

Глупо влюбиться в того, кого совсем не знаешь, поэтому я настырно пытаюсь пробиться в самую сердцевину Мота.

— Мать говорит, он испугался беременности и свалил, — Стрелков пожимает плечами, и мою голову тоже дергает наверх. — Больше не общались.

— Молодые были?

— Да, вроде, лет по девятнадцать. Хотя вряд ли это показатель возраста, просто человек такой.

С места, где мы сидим, открывается потрясающий вид. Деловой центр, состоящий из нескольких высоток, сияет огнями и отражает последние лучи закатного солнца. Выглядит так монументально, что дух захватывает.

— Представляешь, какой оттуда вид? — говорит Мот и вытягивает руку, указывая куда-то на последние этажи.

— Вряд ли лучше, чем отсюда.

— Стопудово лучше, — смеется.

Делаю глоток чая из термоса и, поежившись от приятного тепла, упрямлюсь:

— Нет. — А потом интересуюсь через паузу: — Тебе никогда не хотелось его найти?

— Зачем?

— Не знаю. Из любопытства.

Сажусь прямо и перекрещиваю ноги. Верчу крышку, бестолково закрывая и открывая бутылку. Потом добавляю:

— Мой тоже свалил. Мне было интересно, и я его нашла. Правда, написать пока еще не решилась, но номер есть.

— Ого, — отстранившись, Матвей смотрит на меня с удивлением. — А как нашла?

— О, ты удивишься, но девушки могут найти кого угодно, если действительно в этом заинтересованы.

— Похоже, с тобой лучше не ссориться, Ангелочек.

Я смеюсь и толкаю его в плечо:

— Что за прозвище? Это потому что я блондинка?

— Да, — и, наклонившись ко мне, добавляет низким грубым голосом, — но мне нравится, как оно с тобой резонирует. Потому что у Ангелочка иногда в глазах такие бесы пляшут…

Поднимаю на Стрелкова взгляд, и замираю, забыв как дышать. Если он действительно видит бесов, то они определенно хотят подружиться с теми чертями, которые смотрят на меня с глубины его карей радужки.

В грудной клетке такое ощущение, как будто я в свободном падении. И нет никаких гарантий, что меня не переломает при приземлении.

Но когда наши губы встречаются, мне становится все равно, чем это все может закончиться. Матвей так целует, что все мысли из головы вышибает, как будто их там и не было никогда. Руками скользит под куртку и, поддев край моей майки, касается голой кожи. Задыхаюсь.

Пока гладит спину, нетерпеливо сжимает талию и касается большими пальцами живота, просто с ума схожу. Мне нравится эта настойчивая жадность. А потом Стрелков медленно откидывается на спину и тянет меня за собой так, что я оказываюсь лежащей на нем. Одна его ладонь воровато пробирается под резинку спортивных штанов и ложится на ягодицу.

Эта часть тела всегда была источником моих комплексов, поэтому я дергаюсь и отстраняюсь.

Мот, конечно, расценивает мою реакцию иначе. Убирает руки, чтобы переместиться в безопасную зону и обхватить мое лицо, бормочет:

— Извини.

Неуклюже завозившись, скатываюсь с его тела и сажусь, подтягивая к себе ноги. Повисает неловкая пауза, и я вдруг улыбаюсь. Потому что совсем не знаю, о чем говорить после таких поцелуев, и не понимаю, как объяснить, почему так среагировала.

Говорю:

— Все в порядке. Правда.

Стрелков поворачивается на бок и подпирает щеку ладонью. Я улыбаюсь еще шире и сообщаю:

— Поза для картины. Нарисовать тебя?

— А ты умеешь?

Мотаю головой:

— Совсем нет.

— Тогда рисуй. Подпишем внизу: Лада, восемнадцать годиков.

Смеюсь. Чувствую себя бесконечно счастливой идиоткой, но ровно до того момента, как чудом улавливаю вибрацию телефона, который лежит в стороне. Подрываюсь на ноги и подбираю смартфон.

— Да? — говорю в трубку, стараясь скрыть разочарование.

— Ты дома, маргаритка моя?

— Нет, я… — лихорадочно соображаю и уже через секунду делаю выбор в пользу вранья, — с Ветой.

Мама неодобрительно вздыхает, а я с досадой думаю о том, что нужно было придумать что-то другое.

Спрашивает:

— Что делаете?

— Сходили на йогу, потом в кафе, поболтали, — перечисляю будничным тоном и отхожу чуть дальше, чтобы Мот этого не услышал. — Вот гуляем.

— Гуляете в сторону дома?

— Еще даже не поздно, мам.

— Дашь трубку Вете?

Чувствую, как тело деревенеет, а пальцы вцепляются в телефон до ощущения легкой боли. Мама всегда была склонна к излишнему контролю, но никогда меня не наказывала, поэтому по-настоящему бояться мне нечего, но…ее моральное давление иногда ранит хуже, чем физическое воздействие.

Веду плечами в попытке скинуть с себя оцепенение и проговариваю ровно:

— Зачем? Чтобы меня проверить?

— Лада, не сходи с ума. Просто хотела узнать, можно ли записаться к ее маме на прием.

Я тяжело вздыхаю, опираясь локтями на заграждение крыши. Наткнувшись взглядом на здание отделения полиции, приседаю на корточки. Лучше и правда не маячить. Если бы меня арестовали, мама просто с катушек слетела. Она в обмороке от количества пирсинга моей лучшей подруги, что уж говорить о Матвее, который незаконно провел меня на крышу дома.