Чтение онлайн

Его взгляд снова встретился с моим в зеркале. Пальцы скользнули по моей шее к щеке, мягко касаясь кожи.

— Нет, — тихо сказал он. — Не было бы.

Он снова направил мою руку под ткань белья, своими пальцами сгибая мои, задавая нужное движение. Я застонала, когда он использовал мою собственную ладонь, чтобы довести меня, и вскоре мы поймали общий ритм.

Наслаждение между бёдрами нарастало, сворачиваясь тугой спиралью. Я бессознательно подавалась навстречу нашим соединённым рукам, отчаянно ища разрядки. Это было невероятно хорошо — но угол всё равно казался не тем. Я не могла дойти до края.

И вдруг я почувствовала давление — лёгкое касание, затем более настойчивое, будто невидимый язык коснулся меня.

— Вот так, — мурлыкнул Максимиллиан, когда моя голова откинулась ему на плечо, а ноги начали дрожать.

Он усилил нажим магией, направляя мою руку, удерживая меня.

— Я держу тебя, Котёнок. Тебе нужно только отпустить.

Он прикусил то же место на моём плече, где пил раньше — на этот раз без клыков. Вспышка удовольствия выстрелила оттуда прямо вниз, сливаясь с движениями пальцев и магическим ритмом. И этого оказалось достаточно.

Он накрыл ладонью мой рот, приглушая крик, когда я сорвалась в бездну. Тело затрясло, напряжение разлетелось осколками, оставляя после себя ослепительную, оглушающую пустоту.

Это был самый сильный оргазм в моей жизни.

— Невероятно, — тихо прошептал Максимиллиан мне на ухо, когда я обмякла в его руках.

Последние волны удовольствия утихли, и на их место пришла усталость. Глаза с трудом оставались открытыми. Я почувствовала, как он подхватывает меня на руки, прижимая мою голову к своей груди.

— Ты самое совершенное создание, которое я когда-либо видел.

— Во мне нет ничего идеального, — сказала я, не удержавшись от тихого смешка. — Я сплошной хаос.

— Тогда ты великолепный хаос, — ответил Максимиллиан и поцеловал меня в лоб. — А теперь спи. Первое кормление всегда самое…

Я уже не услышала, что именно он собирался сказать. Сознание ускользнуло, и я провалилась в сон.

— Ты выглядишь потрясающе, — восхищённо воскликнула Марисса, поправляя складки моего платья. — Тот, кто его создавал, превзошёл сам себя.

— Правда, — согласилась я, рассматривая своё отражение в зеркале.

Я проснулась одна в своей спальне, а это платье висело на двери. Глубокий индиго — не совсем синий, не совсем фиолетовый — бархат облегал меня, как вторая кожа. По лифу и широкой юбке с А-силуэтом струился узор из золотой вышивки, сплетённый в форму паутины.

К подолу была приколота записка. Я прочитала её, запомнила каждое слово и бросила в камин.

Нам нужно многое обсудить, но сегодня на это нет времени, — написал Максимиллиан размашистым почерком. — Я заказал это платье для твоего большого вечера, и в нём есть несколько сюрпризов. Проверь их, когда останешься одна, и придерживайся плана. Я буду считать часы до того момента, когда увижу тебя в нём.

Я не понимала, как несколько строк могли одновременно заставить сердце трепетать и наполнять желудок ледяной тревогой, но невыносимый вампир каким-то образом сумел добиться и того и другого.

Фраза нам нужно многое обсудить могла относиться либо к тому невероятно чувственному моменту, который мы разделили прошлой ночью, либо к событиям на арене несколькими часами ранее. Твой большой вечер — очевидная отсылка к покушению. А сюрпризы…

— Марисса, — сказала я после того, как рабыня уложила мои волосы в искусную косу «рыбий хвост», спадающую на правое плечо, — ты не могла бы дать мне минуту, прежде чем мы спустимся?

Она нахмурилась.

— Всё в порядке?

— Да. Просто… это моя последняя ночь в качестве человека. Я немного нервничаю.

Лицо Мариссы смягчилось, и она похлопала меня по плечу.

— Конечно. Я буду прямо за дверью. Только не задерживайся, ладно? У тебя странная привычка исчезать.

Я была почти уверена, что это Марисса обычно исчезает, а не я, но прикусила язык и дождалась, пока она выйдет.

Как только дверь закрылась, я вытащила из шкафа сундук и распахнула крышку, доставая спрятанные внутри колья и бронированный корсет. Быстро рассортировав оружие, я распределила шесть колов по потайным карманам, искусно вшитым в широкую юбку. Затем призвала несколько теневых щупалец, чтобы распустить шнуровку платья, и надела под него корсет.

Максимиллиан предусмотрел всё.

Платье было скроено так, чтобы под ним оставалось достаточно места для брони, а вырез и спина были достаточно закрыты, чтобы металл не проглядывал. В юбке также был разрез, обеспечивающий свободу движения — чтобы я не запуталась в ткани, если придётся бежать.

Закончив, я с помощью теней снова зашнуровала платье и рассеяла магию.

Перед тем как выйти, я подошла к окну и посмотрела на полную луну. Лицо Гекаты выглядывало между двумя шпилями, и мне показалось, что по серебристой поверхности скользнула тень улыбки.

А может, это было всего лишь облако. Так или иначе, я была готова. Вооружена. Защищена. Магия гудела в венах, как натянутая струна.

Если я буду придерживаться плана, к концу ночи Владимир будет мёртв, а Валентаэра — свободна.

Пока мы с Мариссой направлялись в бальный зал, я старалась не позволять нервам взять верх. Я подготовилась настолько, насколько могла. Теперь оставалось только исполнить задуманное.

Но какой будет моя жизнь после этого?

Я по-прежнему жаждала мести Себастьяну. Это не подлежало сомнению. Но что ещё?

Смерть императора не избавит Хелиарис от вампиров, захвативших её. Захочу ли я объединиться с мятежниками и помочь им вернуть свои земли? Мне нравилось думать, что именно так поступила бы моя мать.

И Максимиллиан…

Он сказал, что поможет мне с Себастьяном. Но поддержит ли он мою борьбу за изгнание вампиров из Хелиариса? Или снова станет моим врагом?

Мысль о том, что однажды мне, возможно, придётся сражаться с Максимиллианом после всего, что между нами произошло, скрутила желудок узлом. Я не знала, смогла бы ли убить его — после всей той доброты, что он мне показал. А ещё были Люциус, Воробей и Найра. Они столько меня научили. Последнее, чего я хотела, — это отплатить им, вонзив кол в сердце.

По одному шагу за раз, сказала я себе. Я накручивала себя из-за того, что ещё даже не произошло.

— Как красиво, — выдохнула Марисса, когда мы вошли в бальный зал.

Казалось, будто мы ступили в небесную высь. Всё было оформлено в оттенках полуночного синего, чёрного и серебра, перекликаясь со звёздным небом за панорамными окнами от пола до потолка.

Потолок украшала великолепная фреска — созвездия и небесные явления, связанные с Астеллионом и его пантеоном. Хрустальные люстры, словно звёзды, заключённые в стекло, заливали зал мягким потусторонним светом. На каждом столе возвышались композиции с эмблемами четырёх домов: астральный глаз Психороса, кроваво-красная роза Сангвис Ноктис, железный меч Инвиктуса и пылающий шар Стеллариса, переплетённые белыми цветами. Сочетание символов домов на фоне звёздной тематики явно должно было создать атмосферу единства под ночным небом — того самого единства, которое саммит стремился поддерживать каждый год.