Чтение онлайн

Но Стелларис не использовали свою ужасающую силу для разрушения. Они вплетали мерцающее пламя в живые, огненные картины: мифических существ, небесные тела, сцены из истории своего дома. Огненные линии изгибались и переплетались, создавая в воздухе движущиеся образы.

— Впечатляет, не правда ли? — промурлыкал сладкий голос справа.

Я вздрогнула — рядом со мной на свободное место опустилась Вивиана Стелларис.

— Они тренировались месяцами, — добавила она. — Я наблюдала за каждой секундой.

Люциус, сидевший по другую сторону от меня, напрягся.

— Леди Стелларис, — произнёс он сухо. — Разве вам не следует сидеть с семьёй?

— Пф, — она отбросила волосы через плечо. — Зачем, если здесь компания куда интереснее? К тому же правил, запрещающих это, нет. Более того, император поощряет нас перемешиваться.

Люциус мрачно посмотрел на неё, но спорить не стал.

— Что вы имеете в виду — только наблюдали? — спросила я, любопытство взяло верх. — Почему не участвовали сами?

Вивиана тихо рассмеялась — звонко, как хрустальный колокольчик.

— Наследникам обычно запрещено участвовать в подобных мероприятиях, — сказала она, и в голосе едва уловимо прозвучала обида. — Мы считаемся слишком ценными, чтобы рисковать ради развлечения. Даже такого безобидного.

Она изящно махнула рукой в сторону арены, и тонкая струйка теневого огня пробежала по её пальцам, прежде чем погаснуть.

— А жаль, — добавила она. — Думаю, я была бы весьма полезна.

— Я не понимаю, — нахмурилась я. — Разве наследником вашего дома не является Каэлум? Вы ведь не можете унаследовать мантию, поскольку не способны иметь детей.

Я также не понимала, почему Каэлуму позволяют выходить на передовую, если его статус наследника настолько ценен.

Во взгляде Вивианы вспыхнуло что-то яркое и острое. Она отвела глаза от арены и уставилась на меня.

— Вот уж точно, — прошипела она, её полуночные глаза засветились. — Только мужчины нашего рода удостаиваются этой привилегии. Но мой дар предвидения делает меня не менее ценной. Мои видения плодотворны, даже если моё чрево — нет.

Она улыбнулась — горько, почти надломлено. И несмотря на ту сцену, которую она устроила на приёме, я вдруг почувствовала к ней жалость. Было очевидно, что она хочет собственных детей — чего ей никогда не позволят из-за природы вампирского проклятия.

— Мне жаль, — сказала я искренне. — Я знаю, каково это, когда тебя ценят только за то, что ты умеешь, а не за то, кто ты есть.

Вивиана моргнула и чуть склонила голову.

— Ты проницательное маленькое создание, — произнесла она. — Теперь я понимаю, почему и Максимиллиан, и Казимир тобой увлечены.

— Наследный принц? — переспросила я, сдерживая желание фыркнуть. После того, как Казимир угрожал мне несколько часов назад, слово «увлечён» казалось крайне неподходящим. — У него нет ко мне никакого интереса.

Вивиана усмехнулась.

— Люди — худшие лжецы. — Она протянула руку и стряхнула пылинку с рукава моего платья. — Мы с Казимиром возвращались в замок после ночи разврата, когда прибыли ты и лорд Старкло. Он заметил тебя сразу. И не мог перестать смотреть. «Очарован» — слишком мягкое слово. «По уши влюблён» подходит больше.

У меня скрутило живот. Я машинально окинула взглядом периметр арены в поисках наследного принца.

Он сидел рядом с отцом в королевской ложе. Почти полная луна серебрила макушку его тёмной головы. Лицо — привычная непроницаемая маска.

Я покачала головой, усмехнувшись.

Мужчина вроде Казимира — и «по уши влюблён»? Тем более — в меня?

— Я не могу утверждать, что знаю принца или его чувства, — осторожно сказала я, — но мне трудно представить его участником какого-либо разврата.

— О, это было не его решение, — рассмеялась Вивиана. — Мой брат буквально затащил его туда. А когда Казимир встретил меня в клубе, он воспользовался моим присутствием как предлогом, чтобы сопроводить меня обратно в Железный Шпиль и сбежать. Он рвался внутрь замка… пока не появилась ты.

Я понятия не имела, что на это ответить, поэтому предпочла сменить тему.

— Почему этот день называется Турнирным, если самого турнира как такового нет?

— Потому что император не желает напрасно терять вампирские жизни, когда они так необходимы на войне, — пояснила Вивиана. — Вот почему поединок между Максимиллианом и Лазарем так ожидаем. Наблюдать, как два наследника сходятся в бою, — редкое удовольствие.

Глухой барабанный ритм, сопровождавший выступление Стелларис, постепенно стих, уступив место бурным аплодисментам. Трибуны были переполнены — не только делегатами Саммита, но и жителями Умбрала, которые явились на праздник почти в полном составе.

Даже людям позволили присутствовать — правда, на самых дальних, «головокружительных» местах. Я невольно задумалась, что они чувствуют, глядя на демонстрацию силы существ, которые завоевали и поработили их.

Когда последние языки теневого огня угасли, со своего места в королевской ложе поднялся Руслан, ведущий церемонии и один из трёх оставшихся детей Владимира.

— А теперь, — прогремел он, и над ареной повисла тишина, — момент, которого вы все ждали: поединок между лордами Максимиллианом Старкло и Лазарем Бладмейром!

Толпа взорвалась восторженным рёвом, когда Максимиллиан и Лазарь вышли с противоположных сторон арены, готовые к бою.

Оба были обнажены по пояс, в простых сапогах и брюках — Максимиллиан в синем, Лазарь в красном.

Наследник Психороса двигался по арене, как сдерживаемая буря. Его лицо сохраняло холодное, собранное выражение, но под этой маской чувствовалась надвигающаяся гроза. Широкую грудь украшала сложная роспись в синих и золотых тонах, линии сплетались, образуя астральный глаз — священный символ его дома. Те же краски пересекали высокие скулы, придавая ему вид первобытный, почти дикий — таким я его ещё не видела.

Узел тревоги в моём животе растаял при виде его в этом облике, сменившись трепетным теплом ниже живота.

— Восхитителен, правда? — протянула Вивиана, бросив на меня косой взгляд. — Лорд Старкло редко выпускает наружу своего внутреннего воина. И подумать только — всё это ради тебя, простой человеческой девушки.

Я проигнорировала её слова, не сводя глаз с арены, где оба вампира встретились в центре. Между ними стоял Сорен Айронхарт, готовый выступить рефери.

Лазарь тоже был покрыт боевой росписью: его более массивный торс украшали ало-чёрные геометрические узоры, будто пульсирующие собственной жизнью. В отличие от Максимиллиана, он и не пытался скрыть звериную радость, написанную на лице. Уголки губ изогнулись в издевательской усмешке.