Путешественник
Шрифт:
— А вторая — они до смерти обожают свежую кровь самых разных животных. В свое время здешний люд перенял у мигрирующих эльфов хитрый трюк: стоит добавить в кровь соль, как она сворачивается в причудливые, упругие сгустки. Приправишь эту прелесть парочкой местных жгучих специй — и получаешь невероятно нежное, тающее во рту блюдо.
«Да это же вылитый кровяной тофу!» — Клейн на долю секунды опешил, после чего, перековав искреннее изумление в легкое недоумение, сдвинул брови:
— Эльфы?
Опираясь на вбитые в подкорку еще в прошлой жизни стереотипы, юноша всегда мнил эльфов эдакими утонченными, возвышенными вегетарианцами. С какой стати эти лесные создания вообще взялись за кулинарные изыски со свежей кровью и изобрели сотню рецептов кровяного тофу?
— Именно так. Ходят слухи, что эльфы просто без ума от свернувшейся крови, — Даниц развел руками. — Какая досада, что в наши дни встретить этих дивных кулинаров стало задачей не из легких.
«…Малыш „Солнце“ как-то упоминал, что Король Эльфов Сонясолем, тот самый древний бог, безраздельно властвовал над бурями и штормами. Стало быть, весь эльфийский род по своей природе близок к Потусторонним из Пути „Моряка“… Если так посмотреть, их плотоядная страсть к крови обретает вполне логичный смысл… Держу пари, они еще и поголовно страдали вспышками дикого гнева и раздражительности… До чего же прелестная картина вырисовывается…» — мысли калейдоскопом пронеслись в голове сыщика, пока его внимание не переключилось обратно на «кровяной тофу».
«Сто лет подобного не едал…» — в душе зародилось жгучее желание сойти на берег и побаловать себя местным деликатесом.
В этот момент Даниц сам вызвался с предложением:
— Тут неподалеку есть весьма прославленный ресторанчик, «Лайм». Тамошняя свиная кровь — это просто нечто! Не желаешь… не желаешь прогуляться и снять пробу?
Пирату было до смерти неуютно куковать с Германом Воробьем один на один в тесной каюте. Он всё время ждал, что этот монстр в человечьей шкуре ни с того ни с сего слетит с катушек и устроит кровавую баню.
«А вот на людях он наверняка поумерит свой пыл… О Повелитель Бурь, умоляю, пусть это чертово плавание поскорее подойдет к концу!» — отчаянно, но без особой веры в душе молился Даниц.
Будучи до мозга костей морским волком, он тоже возносил молитвы Повелителю Бурь, вот только к самой Церкви не питал ни малейшего пиетета.
Услышав идею «Пылающего», Клейн, и без того нацелившийся на дегустацию, мгновенно загорелся.
Однако те самые байки и зловещие традиции порта Банси, что только что поведал пират, оставили после себя неприятный, тягучий осадок. Недолго думая, юноша выудил золотую монету и прямо на глазах у Даница раскинул экспресс-гадание.
Вердикт был кристально ясен: лично для него порт Банси не таил в себе никакой скрытой угрозы.
«Хм…» — Клейн уставился на лежащий в ладони соверен, не моргая добрых несколько секунд. На душе по-прежнему скребли кошки, и слепой уверенности так и не прибавилось.
Даниц, наблюдая за этим ритуалом, вдруг с леденящей ясностью осознал: этот монстр, ко всему прочему, еще и виртуозный прорицатель.
«Да уж… Задумай я дать деру, он выследит меня в два счета…» — «Пылающий» разом сник, и его сердце затопила тягучая, горькая печаль.
Едва пират успел худо-бедно взять себя в руки, как Клейн резко поднялся с кресла и уверенным шагом направился к двери уборной.
Уже взявшись за ручку, сыщик обернулся и с ледяным, ничего не выражающим лицом бросил:
— Дарю тебе шанс. Можешь попытаться сбежать прямо сейчас.
С этими словами Клейн захлопнул за собой створку, которая с глухим стуком отрезала его от гостиной.
Даниц судорожно сжал и разжал кулаки. Сделав пару неуверенных шагов к выходу из каюты, он всё же замер как вкопанный.
Самым пугающим всегда остается неизвестность. Так и не разгадав до конца, какими еще паранормальными фокусами владеет этот Герман Воробей, пират благоразумно не рискнул обострять конфликт и лезть на рожон.
«В конце концов, он ведет себя вполне сносно, увечий не наносит… Глядишь, как бросим якорь в Байаме, так он меня и отпустит на все четыре стороны…» — жалкая надежда на чудо окончательно пустила корни в душе Даница.
В уборной.
Клейн проворно извлек бумажного человечка, сноровисто обустроил искусную подмену, после чего отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.
Устроившись на почетном месте во главе длинного бронзового стола, он стянул с левого запястья маятник и вывел на пергаменте нужную для гадания фразу:
«В порту Банси кроется скрытая опасность».
Свесив цепочку и приняв правильную позу, Клейн беззвучно прокрутил заклинание в уме несколько раз. Распахнув глаза, он обомлел: цитриновый кристалл бешено вращался по часовой стрелке, причем круги были невероятно широкими, а скорость просто пугающей!
А это означало лишь одно: лично для Клейна порт Банси таил в себе поистине колоссальную, смертоносную угрозу!
«Какого дьявола? Лоэн подмял под себя эти земли еще триста лет назад. Этот порт торчит на главном торговом перекрестке добрую сотню лет, и за всё это время оттуда не долетало ни единого слушка о какой-либо чертовщине… Неужто сразу несколько матерых пиратских армад решили объединиться и пустить этот остров на дно? Да нет, бред, береговые батареи здесь явно не для красоты стоят…» — сурово сдвинув брови, Клейн поспешил раскинуть карты еще раз, проверяя, не сулят ли ему ближайшие дни столкновений с корсарами. Вердикт был отрицательным.
«Хм…» — выдержав несколько секунд тяжелого молчания, юноша плотно окутался духовностью и камнем рухнул обратно сквозь серую мглу.
Вернувшись в материальный мир, Клейн нажал на механическую кнопку сливного бачка, убрал бумажного двойника, шагнул к раковине и пустил воду, слегка ополоснув ладони.
За эти краткие мгновения он успел кристально ясно разложить всё по полочкам и принял железобетонное решение: не лезть на рожон, избегать любых неприятностей и поставить безопасность во главу угла.
Насухо вытерев руки бумажным полотенцем, сыщик распахнул дверь. Его взору предстал Даниц, всё так же сиротливо торчащий посреди каюты.
«Корсар, чья осторожность граничит с откровенной трусостью… Впрочем, если подумать, вся эта братия под крылом „вице-адмирала Айсберг“ — скорее просто вольные авантюристы, подрабатывающие пиратством на полставки…» — Клейн смерил его равнодушным взглядом и будничным тоном обронил:
— Идем в ресторан первого класса.
— … Как скажешь, — Даниц ума не прикладывал, какая муха укусила этого Германа Воробья и с чего тот вдруг резко сменил гнев на милость, однако благоразумно прикусил язык и не стал спорить.