Чтение онлайн

— Это много? — Донна разрывалась между искренним трепетом перед мощью этих разбойников и недоумением от названных сумм.

В конце концов, в ее детской картине мира годовой доход отца легко переваливал за полторы тысячи фунтов!

— Это баснословные деньги. Ведь это лишь голая казенная награда за их тушки или отрубленные головы. Вся их амуниция, награбленное добро и сокровища — всё это тоже достанется тебе, а власти выкупят трофеи по рыночной цене. К тому же, за их головы наверняка назначены куши и в других державах, — вмешалась в разговор Сесиль. — Здесь, в открытом море, любой корсар стоимостью от трех сотен фунтов считается крайне опасным противником. А уж те, чей ценник подбирается к тысяче или переваливает за нее, гремят славой как минимум в своих родных водах — я имею в виду такие необъятные просторы, как море Соня или Туманное море.

— Выходит, Четыре Короля и семерка адмиралов гремят славой на все Пять морей? — с детской наивностью уточнила Донна.

Клевис со всей серьезностью кивнул:

— Истинно так.

— Значит, и банда «Красного Черепа» весьма прославлена на просторах моря Соня? — выстроив безупречную логическую цепочку, допытывалась девочка.

— Верно, — подтвердил Тиг.

— Но с какой стати они тогда сбежали? — недоуменно захлопала ресницами Донна.

— Не факт, что они именно сбежали… — Сесиль и сама не до конца понимала, что к чему.

Клевис вновь устремил взор за стекло, и меж его бровей пролегла глубокая, суровая складка:

— Вполне возможно, тут кроются иные мотивы. Быть может, в этот раз им было совершенно не до грабежей, и наши пути пересеклись по чистой случайности.

Иные мотивы? В голове Донны, переполненной детскими фантазиями, внезапно вспыхнула дикая догадка.

«Неужто это тот самый исполинский, размером с целый дом, миролюбивый посланник дядюшки Воробья до смерти перепугал корсаров? Да-да! Он же такой жуткий!» — душа девочки так и забурлила от восторга, словно закипающий котелок.

Сгорая от воодушевления, она резко повернула голову, скосив взгляд на брата, и обнаружила, что глазенки Дентона тоже пылают жгучим предвкушением.

Брат с сестрой синхронно, намертво поджали губы, без слов осознав: они оба думают об одном и том же.

— Мы выйдем подышать свежим воздухом, далеко не пойдем, покрутимся здесь, на этаже, — наспех состряпав предлог, Донна потянула брата за собой и выскользнула из каюты 305.

Оказавшись в коридоре, Дентон заговорщицки понизил голос:

— Мы идем к дядюшке Воробью?

— В точку! — лучезарно, с бьющей через край энергией улыбнулась Донна. — Я как раз приметила, что он юркнул в триста двенадцатую каюту.

…………

Каюта триста двенадцать.

«Пылающий» Даниц, благоразумно переставший поминать всуе «вице-адмирала Айсберг», вновь устремил взор на меняющий курс «Красный Череп» и с усмешкой прищелкнул языком:

— Готов поспорить на что угодно: эти ребята до смерти струхнули от тех громогласных заявлений Королевского флота о новых броненосцах и исполинских пушках. Да и недавний разгром одной из банд явно подлил масла в огонь. Вот они и поперлись в эту опасную кишку, надеясь по-быстрому сорвать последний куш и навсегда завязать с морем.

— Хех, да сдались им эти железные корыта с пушками! В арсенале флота и церковников всегда хватало смертоносных игрушек, но корсары от этого не вымерли как вид. Не по зубам в открытом бою — так всегда можно дать деру, верно? Не станут же они приставлять эскорт к каждой захудалой торговой посудине?

— Я, конечно, понимаю: броненосцы растут как на дрожжах, паровые котлы становятся всё дурнее, и однажды их скорость перевалит за восемнадцать, а то и за все двадцать узлов. Стоит им сесть на хвост — и пиши пропало, нагонят в два счета. Но ведь океан поистине безграничен! Швырни туда хоть тысячи, хоть десятки тысяч судов — они и крошечного угла не заполнят. А уж тех вод, куда не ступала нога человека, и вовсе не счесть. Натворил дел, юркнул в такую глушь — и всё, ищи ветра в поле! Да, риск там запредельный, но и шансы выжить есть.

«А этот тип и впрямь не умеет держать язык за зубами… Тебе не кажется, что отбитому на всю голову авантюристу подобные расклады до лампочки?» — Клейн оторвал взгляд от иллюминатора и окинул каюту коротким взором.

Наконец его глаза остановились на собственном кожаном саквояже, и он небрежно дернул подбородком:

— Перестирай всё грязное белье внутри.

Даниц, уже набравший в грудь побольше воздуха для очередной тирады, застыл словно громом пораженный. В этот миг он был готов спалить всю эту чертову посудину дотла.

Ярость клокотала в нем, подобно перегретому пару в котле, срывая с петель все предохранительные клапаны здравого смысла.

Пират судорожно приоткрыл рот, с шумом втянул воздух, затем снова приоткрыл рот и сделал еще один рваный вдох.

Пунцовая краска на его лице мало-помалу сошла на нет, и он, напрочь забыв о своей фирменной усмешке, глухо выдавил:

— Прямо всё?

— Только грязное. Пальто достаточно просто почистить щеткой, — Клейн едва сдержал рвущийся наружу смех, глядя на эти титанические потуги обуздать гнев. В конце концов, это была лишь малая толика того наказания, которое Даниц заслужил за грабеж невинных душ.

Внутри саквояжа покоилась его вчерашняя сменная одежда. Парень слегка поленился, поэтому накануне успел застирать лишь исподнее.

«Хладнокровие, только не сорваться, хладнокровие, держать себя в руках…» — раз за разом мысленно заклинал себя Даниц. Скрипя зубами, он подошел к багажу Германа Воробья, откинул крышку и принялся выуживать нуждающиеся в стирке вещи.

Едва он скрылся в умывальной комнате и погрузился в эту унизительную работу, как тишину разорвал заливистый перезвон дверного колокольчика.

Клейн распахнул створку и обнаружил на пороге брата с сестрой — Донну и Дентона.

— Дядюшка Воробей, мы вам не помешали? — глазки Донны так и забегали из стороны в сторону.

— Нисколько, — Клейн отступил в сторону, приглашая гостей внутрь.

Брат с сестрой переступили порог и с нескрываемым изумлением уставились на Даница, усердно стирающего белье.

— А где же прислуга? — на одних инстинктах выпалил Дентон.

— Я путешествую без неё, — Клейн ответил вместо пирата.

Донна, пребывая в легкой растерянности, заметила:

— Но ведь для первого класса предусмотрены специальные горничные-прачки, они берут плату за каждую корзину.

Не успела девочка договорить, как Даниц застыл соляным столбом.

До этого он был настолько ослеплен яростью, что напрочь позабыл о подобной услуге.

Пират судорожно стряхнул с рук капли воды, развернулся и, выдавив из себя подобие улыбки, обратился к Герману Воробью:

— Могу ли я перепоручить это прачке?