Чтение онлайн

— Угу, — с нескрываемой, трепетной надеждой протянула Донна.

Чуть погодя она заговорщицки понизила голос до едва слышного шепота:

— Дядюшка, не волнуйтесь, мы будем хранить вашу тайну как зеницу ока!

Стоящий подле нее Дентон тут же истово, с важным видом закивал.

В этот самый момент на палубу поднялся один из свежеиспеченных пассажиров, взошедших на борт в Дамире. Незнакомец волок за собой увесистый багаж.

Отстучав телеграмму, «Пылающий» Даниц резонно рассудил, что у капитана вполне могут найтись для него новые поручения. Недолго думая, пират решил поставить крест на своем отпуске и рвануть прямиком в столицу архипелага Ротсид, дабы дожидаться приказов на месте.

Дернув за нужные ниточки по своим теневым каналам, он без шума и пыли разжился билетом. Нацепив нелепый парик и густо зачернив брови, Даниц играючи просочился на борт «Белого Агата» и теперь безмятежно предвкушал, когда судно даст прощальный гудок и отчалит от пристани.

«Эх, воистину, как изрекал великий император Рассел: кто везет, на том и едут. Выдающиеся таланты всегда обречены вкалывать до седьмого пота…» — мысленно вздыхал Даниц, неспешно шагая в сторону кают и лениво скользя взглядом по палубе. Как вдруг его взор споткнулся о до боли знакомый силуэт.

Прямо на носу корабля, облаченный в черное пальто, возвышался тот самый молодой авантюрист — с виду утонченный интеллигент, а внутри конченый, отбитый на всю голову психопат. Поймав взгляд пирата, он расплылся в вежливой, безупречно джентльменской улыбке.

Мышцы на лице Даница начали неумолимо, дюйм за дюймом, каменеть.

Обнаружив, что на борт под чужой личиной пробрался пират, чья голова оценена в три тысячи фунтов, Клейн мгновенно насторожился. С улыбкой обернувшись к стоящим подле него Донне и Дентону, он бросил:

— Я встретил приятеля.

Сохраняя на лице маску абсолютной безмятежности, сыщик зашагал прямо к четвертому боцману «вице-адмирала Айсберг», намертво пригвоздив его тяжелым, немигающим взглядом.

Улыбка «Пылающего» Даница уже успела окаменеть. Увидев, как этот молодой авантюрист — в чьих жилах, казалось, бурлило само безумие — неспешно приближается, пират ощутил, как в голове молнией вспыхнула лишь одна мысль:

«Бежать! Рвать когти! Уносить ноги со всех ног! Плевать на конспирацию, плевать на Потусторонние таланты — выдать себя с потрохами, но спасти шкуру!»

В глазах пирата этот с виду замкнутый, суровый искатель приключений был не кем иным, как самым настоящим, гротескным чудовищем в человеческом обличье!

Однако за долю секунды до того, как сорваться с места, Даниц внезапно замер, а его колотящееся сердце немного успокоилось. В памяти всплыли детали минувшей ночи:

Этот псих ведь даже не попытался напасть, преспокойно позволив ему уйти!

«Стало быть, он не горит желанием непременно пустить меня в расход. Выходит, нынешнюю заварушку вполне можно уладить словами… А вот если я сейчас дам деру, это только подольет масла в огонь…» Мысли в голове «Пылающего» Даница неслись вскачь. Опираясь на богатый багаж выживания, корсар титаническим усилием воли обуздал рвущиеся в бегство ноги и застыл на месте, изо всех сил стараясь выглядеть расслабленно и естественно.

Клейн шаг за шагом приблизился к нему вплотную и, расплывшись в вежливой улыбке, произнес:

— Доброе утро. Вот мы и встретились вновь.

От этой теплой, безукоризненно джентльменской улыбки Даница почему-то пробрал леденящий озноб. Криво дернув уголком губ, он выдавил:

— Доброе.

Клейн, безупречно вжившись в роль, заставил свое лицо медленно, дюйм за дюймом, заледенеть:

— Зачем поднялся на борт?

— Плыву на архипелаг Ротсид, — безропотно, словно нашкодивший юнец, ответил «Пылающий» Даниц, который и сам был весьма прославленным пиратом.

— С какой целью? — ровным, лишенным интонаций голосом продолжил допрос сыщик.

Даниц натянуто рассмеялся:

— Жду приказов от нашего капитана. Возможно, подкинет какую-нибудь работенку.

«Наверняка сейчас вышвырнет меня на берег. Как ни крути, а корсар на пассажирском судне — это ходячая пороховая бочка…» — отчитавшись, Даниц принялся мысленно прикидывать дальнейший расклад.

Для него подобный исход был бы просто манной небесной — в худшем случае он просто выбросит деньги за билет на ветер.

Клейн погрузился в глухое молчание, и от этой гнетущей тишины у пирата волосы на затылке встали дыбом.

Выдержав тяжелую паузу секунд в пять-шесть, юноша наконец разомкнул губы:

— Какая каюта?

— Первый класс, номер триста двенадцать, — Даниц торопливо вскинул зажатый в руке билет на уровень глаз.

Опускать взор он не смел, до смерти боясь, что этот психопат воспользуется моментом для внезапного удара.

Клейн едва заметно кивнул:

— Комната для прислуги имеется?

— Имеется, — на чистых инстинктах выпалил «Пылающий» Даниц, впав в полнейший, беспомощный ступор. Он ума не мог приложить, к чему клонит этот безумец.

В следующую секунду он услышал, как собеседник тоном начальника невозмутимо произнес:

— Ты будешь спать там.

«А? Что? Мне спать в каморке для прислуги? Разве он не собирался вышвырнуть меня с корабля?» Даниц остолбенел и непроизвольно ляпнул:

— С какой стати?

Клейн смерил его коротким, ледяным взглядом и процедил одно-единственное слово:

— Заложник.

«Заложник? Решил, что я пробрался на борт как лазутчик, чтобы облегчить захват „Белого Агата“ моей пиратской братией, вот и вздумал сделать из меня живой щит? А ведь логично. Если дело и впрямь пахнет абордажем, то мой пинок с трапа ничуть не спасет судно от нападения. Куда разумнее держать под рукой пленника для торгов… Дерьмо, как же я ненавижу таких надменных, ледяных ублюдков, не способных изъясняться по-человечески! Вечно цедят по слову-два или обрывают фразы на полуслове, а ты стой и ломай голову, что они там себе нафантазировали! Да если бы… если бы я не был так железобетонно уверен, что он размажет меня по палубе, я бы и близко к этому психопату не подошел! И с какого перепугу я вчера вообще решил, что мы с ним сойдемся характерами? Я явно рехнулся…» — Даниц аж зубами заскрежетал от злости, мысленно проклиная себя.

— Ладно, — с тяжелым, обреченным вздохом сдался он.

— Веди в свою каюту, — велел Клейн, безупречно удерживая отшлифованный до блеска образ Германа Воробья.

Фух… Подхватив саквояж, «Пылающий» Даниц с явной неохотой повел это чудовище в человеческой коже в нутро корабля. Поднявшись на верхнюю палубу, они остановились перед дверью номера триста двенадцать.

Распахнув створку, Клейн бегло оглядел апартаменты и мгновенно констатировал: эта роскошь не шла ни в какое сравнение с тесными каморками второго класса.