Путешественник
Шрифт:
В былые времена ради подобной огласки ему пришлось бы под покровом ночи, трясясь от страха, обклеивать весь город листовками. Но теперь в его арсенале имелся куда более действенный, сокрушительный козырь!
Выцепив искру одного из молящихся прямо сейчас прихожан, владыка отдалил ракурс, охватив мысленным взором панораму в радиусе пяти километров.
А затем, пустив в ход мощь «Скипетра», юноша виртуозно перехватил контроль над воздушными потоками!
Дождавшись легкого затишья, Клейн погрузил свое сознание в видение и, намеренно исказив голос до глухого баса, изрек:
— Хермосуин скрывается на авеню Черного Перца, тридцать два!
У-у-ух!
Над Байамом в одночасье взвыл свирепый, неистовый шквал. Ураганный ветер хлынул во все стороны, неся на своих крыльях гулкий, раскатистый и подавляющий голос:
— Хермосуин скрывается на авеню Черного Перца, тридцать два!
— Хермосуин скрывается на авеню Черного Перца, тридцать два!
……
Этот клич мгновенно разлетелся по всем закоулкам Байама, уподобившись грандиозному, всеохватывающему городскому радиовещанию.
В этот самый миг «Серебряная Гадюка» Оделл, наглухо закутанный в плащ, виртуозно отыгрывал роль Хермосуина. Юркая тень скользила по лабиринтам трущоб, то и дело намеренно подставляясь под взгляды, дабы водить за нос легавых из полицейского управления и агентов МИ-9.
Как вдруг налетевший шквал безжалостно швырнул ему прямо в уши оглушительный призыв:
— Хермосуин скрывается на авеню Черного Перца, тридцать два!
«…Какого дьявола?!» Под аккомпанемент этого громового эха Оделл впал в полнейший ступор. От шока он оступился, сорвался с крыши и едва не переломал себе кости, рухнув в грязь.
Тем временем на задворках Церкви Морской Волны и в одном из особняков неподалеку от резиденции генерал-губернатора Ян Котман и Роберт Дэвис один за другим тоже уловили принесенный ветром глас.
Первой реакцией обоих было вскинуть ошеломленные взгляды к небесам, после чего они синхронно устремили взоры в сторону кварталов, где пролегала авеню Черного Перца.
Блестяще отработав роль городского глашатая, Клейн в превосходном расположении духа небрежно зашвырнул «Скипетр Морского бога» обратно в кучу хлама и низвергся в реальность.
Прятать радиоприемник обратно в серый туман он не спешил, оставив аппарат на столе послушно отлавливать эфирные шумы.
«При таком раскладе, даже если Школа Розы и держит в Байаме парочку монстров высших эшелонов, они ни за что не рискнут высунуть носы! Хех, и кто бы ни наложил лапы на ученого, под гнетом всеобщей огласки им всё равно придется „пожертвовать“ его в пользу государства! Какая досада, что я не страдаю графоманией, как великий император, иначе непременно вывел бы в дневнике: сегодня я снова сделал доброе дело!» — беззвучно похвалив себя, Клейн скинул верхнюю одежду и завалился спать. Что там теперь стрясется на улицах — его не касалось от слова «совсем».
Одному богу известно, сколько он проспал, как вдруг резко вынырнул из дремы и сел на кровати. В ту же секунду тишину разорвал гулкий стук в дверь: тук-тук-тук!
«Кого там принесло на ночь глядя? Я ведь нынче числюсь как Джон Йорд…» — Клейн молниеносно натянул «Ползучий голод», выхватил из-под подушки револьвер «Похоронный звон» и бесшумно приблизился к порогу.
Перед его мысленным взором тут же вырисовался портрет ночного визитера: сухопарый старец с всклокоченной седой шевелюрой, кутающийся в плотную ватную куртку и наброшенное поверх суконное пальто. Старик как раз меланхолично закидывал в рот кофейный леденец.
Туранни фон Хермосуин!
«Твою мать! Какого дьявола он приперся именно ко мне?! Я же всего-навсего заурядный обыватель Джон Йорд! И как он, во имя всех богов, умудрился выскользнуть из-под носа у полубогов?!» — первой мыслью Клейна было послать гостя подальше, заявив, что тот ошибся дверью. Однако, подавив порыв, сыщик всё же спросил:
— Вы к кому?
Хермосуин слабо, с натугой улыбнулся:
— Я заприметил вас еще в баре «Морские Водоросли», просто тогда не подвернулось случая заговорить.
— Хе-хе, моя жизнь неумолимо близится к финалу, так что в последнее время на меня то и дело накатывают воспоминания.
— Позвольте представиться. Можете называть меня «Оранжевым Светом» Иларионом.
«Оранжевый Свет» Иларион? — Клейн на долю секунды опешил, после чего с неподдельным недоумением поинтересовался:
— Чем обязан?
Хермосуин добродушно усмехнулся:
— Я пришел лишь ради того, чтобы дать тебе один совет: берегись «Матери Древа Желаний»!
Выдержав короткую паузу, старец добавил:
— Что ж, мне пора откланяться. Жизнь вот-вот покинет это тело, и я вернусь обратно в духовный мир.
— Скажи, у тебя есть в этих краях заклятые враги?
— К чему этот вопрос? — вконец растерялся сыщик.
Хермосуин глухо кашлянул и произнес:
— Я мог бы добрести до его порога и тихонько там испустить дух. Глядишь, так бы твоя месть благополучно и свершилась.
Глава 724
Истинный смысл предупреждения
Услышав ответ Хермосуина, Клейн едва сдержал предательскую дрожь в уголках губ и чуть было не застыл на месте соляным столбом.
«Мои враги вообще не в Байаме… Вздумай ты испустить дух на пороге у „Морского Царя“, проку от этого будет кот наплакал…» — медленно, с шумом втянув воздух, юноша благоразумно не стал развивать прошлую тему, а вместо этого поинтересовался:
— Хермосуин, вернее, мистер Иларион, с какой стати вы вообще обратили на меня внимание?
Да еще и притащились предупредить меня перед самой смертью!
Точно такая же жгучая загадка мучила его и в отношении волшебного зеркала Арродеса, и госпожи посланницы Рейнетт Тинекер, вот только подходящего случая выпытать истину всё никак не подворачивалось.
Хермосуин, стоя по ту сторону двери, погрузился в глухое молчание на пару секунд, после чего с явной улыбкой в голосе произнес:
— Твои уникальные черты для крошечной горстки особых, высокоранговых существ духовного мира вовсе не тайна за семью печатями. Стоит лишь подобраться к тебе вплотную, как всё становится очевидным. Как-никак, серая мгла, олицетворяющая великого владыку над миром духов, незримо клубится прямо над нашими головами. Кое-кто из божеств, владеющих специфической властью, или же Потусторонние домена судьбы тоже способны в той или иной мере учуять это. Разумеется, при всё том же железобетонном условии: тесном контакте.