Чтение онлайн

акцентами, матовое стекло и бесконечные ряды висячих мест делают гардероб мамы похожим на роскошный бутик. За исключением того, что он пуст.

Согласно ее завещанию, одежда, обувь и ювелирные украшения были пожертвованы нескольким ее любимым благотворительным организациям. Она гордилась тем, что была филантропом. Раньше она была вдохновением для всех нас. Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас. Как она могла заботиться о нуждающихся людях, а потом отвернуться от собственного внука? Уверен, она понимала боль ребенка, отвергнутого его родителями.

Ослепленный яростью, я бросаюсь к стенному шкафу, хватаю хрустальные ручки, выдергивая ящики комода в своей схватке за ответы.

Большинство ящиков пусты. Ювелирные украшения, шарфы, парфюмерия и другие ценные вещи уже давно отданы. Я не перестаю открывать и захлопывать ящики, пока не нахожу те, которые мне интересны, те, в которых лежат документы.

Квитанции, контракты, фотографии, блокноты и ручки. Ничего, что бы приблизило меня к истине. Несмотря на то, что остальные братья подтвердили, что письмо было написано почерком мамы, часть меня не хочет в это верить. Мне нужно увидеть еще какие-то доказательства.

Когда я дотягиваюсь до нижнего ящика справа, у меня перехватывает дыхание, а виски пульсируют. Он заперт, и может быть только одна причина. Я не встречал ключ ни в одном из других ящиков. Я собираюсь перевернуть все место с ног на голову в поисках, но лучший способ усложнить поиск - это не иметь конкретного плана.

Я падаю на мягкий стул, мой взгляд охватывает всю комнату в поисках места, где мама спрятала бы что-то столь же важное, как ключ к ее ящику с секретами.

Звонит телефон, прорезая мои мысли.

– Брайант, что случилось?

– Просто проверяю, все ли у тебя в порядке.

– Не беспокойся обо мне. Жизнь просто великолепна.
– Я саркастически смеюсь.

– Это нормально признать, что тебе больно. Я твой брат. Я здесь, если...
– Звук плачущего ребенка прерывает его.
– Мне нужно идти. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.

Я поднимаюсь на ноги.

– На самом деле, возможно, ты можешь помочь мне кое с чем. Ты случайно не знаешь, где мама хранила ключи от ящиков в своей гардеробной?

– Ты в доме? Что ты там делаешь?

– Это мое дело.
– Я сжимаю кулак свободной рукой.
– Ты можешь помочь мне или нет?

– Извини, чувак. Я понятия не имею. Но Калеб мог бы помочь, потому что он знал, где все находилось, когда мы были детьми.

– И как я мог забыть?
– Искренне улыбаюсь, помимо своей воли.
– Классно, я позвоню ему.

– Деррик?
– говорит Брайант, прежде чем мы заканчиваем разговор.
– Я надеюсь, что ты найдешь то, что ищешь.

– Спасибо. Мне пора.

Я набираю номер Калеба. Брайант был прав. Мама и папа никогда не могли что-то скрыть от парня, как будто у него было какое-то рентгеновское зрение или что-то в этом роде.

– Должен ли я считать себя прощенным? Я не хотел тебя расстраивать, братишка. Ты же знаешь, как я беспокоюсь.
– Голос Калеба переполнен беспокойством.

– Я знаю, что ты не хотел, - вздыхаю я.
– Возможно, я немного погорячился. Извини.

– Не нужно. Спасибо, что позвонил.

– На самом деле я звоню, чтобы спросить, знаешь ли ты, где мама хранила ключи от своих ящиков в гардеробной.

– Насколько я помню, она запирала только один ящик. Она прятала ключ в прикроватной тумбочке. Ты сейчас там?

– Да.
– Я выхожу из гардеробной обратно в комнату.

– Хорошо, иди к ее стороне кровати и открой ящик.

Я делаю в соответствии с инструкциями.

– Сделано. Ключа внутри нет.
– Мое сердце трескается по краям, когда я отодвигаю в сторону рамку с фотографией мамы и папы.
– Он почти пустой.

– Это длинный ящик. Вытащи его полностью. Там должен быть еще один миниатюрный ящик внутри, прямо сзади.

Я вытаскиваю ящик и, конечно же, есть еще один маленький ящик.
– Нашел его.

– Бинго. Ключ должен быть внутри. Он заперт?

– Да, но ключ остался внутри.
– Я поворачиваю ключ и вытаскиваю ящик. Один серебряный ключ лежит на дне.
– Спасибо, Калеб. Кажется, я его нашел.

– В любое время. Я не буду теперь тебя беспокоить. Звони, если тебе что-то еще будет нужно.

– Я ценю это.
– Я заканчиваю разговор и возвращаюсь в шкаф. Через несколько секунд ящик открывается, а внутри находится коричневый кожаный переплетенный журнал и стопка конвертов с логотипом "ЛаКлер Энтерпрайз".

Мне не нужно много времени, чтобы найти то, что я ищу - две буквы, расположенные между страницами журнала. Я никогда не видел почерк Брук, чтобы узнать его, но слова говорят все, что мне нужно знать. Слова, которые перепрыгивают через страницы, вызывают у меня головную боль.

"Я беременна. И это твой ребенок. Брук Райнер."

Не могу поверить, что моя мама была такой жестокой. Как она могла так поступить?

К тому времени, как я заканчиваю читать первое письмо, оно становится совершенно испорченным. Чувствуя себя одним из быков в Памплоне, я выхожу из гардеробной и направляюсь к большой картине моей матери. Она выглядит сногсшибательно в пудрово-синем вечернем платье, с кольцом с коньячным турмалином, которое она носила все время, сверкающем, как ее нефритовые зеленые глаза. С каждым ударом сердца гнев застилает ее красоту.

– Почему?
– Требую я от картины, мои глаза снова горят.
– Как ты посмела принять это решение за меня? Как ты посмела мне не позволить совершить свои собственные ошибки?

Мама говорила, что я безответственный, самый безрассудный и импульсивный из всех ее детей. И тем не менее, когда мне представилась возможность стать ответственным, она отняла ее у меня. Она не дала мне шанса доказать, что я могу быть ответственным. Я бы никогда не отвернулся от своего ребенка.

– Ты не имела права вырывать мое сердце.
– Я говорю слова сквозь стиснутые зубы.
– Никаких прав.

– Ты думала, что защищаешь меня? Ну, знаешь что? Я люблю тебя, но ты разбила мне сердце.

Засунув письма в карман, я покидаю комнату, опьяненный от ярости. Я практически сожалею, что не попросил Брюса отвезти меня к дому. Он даже не знает, что я в городе. Я хотел разобраться со своими демонами в одиночку. В голове все плывет, пока я веду машину. Я моргаю несколько раз и сосредотачиваюсь на цели. Брук.

Я добираюсь до квартиры Брук лишь в девять вечера. Когда она открывает дверь, ее глаза сонные, но мгновенно проясняются и расширяются, как только она видит меня.