Чтение онлайн

Раскаленная боль пронзает мое сердце.

– Не делай этого. Только не снова.

– Ты пришла.
– Его рука нависает над моей. Он смотрит на одного из охранников, прежде чем притянуть ее к своему телу.
– Тот факт, что ты здесь, говорит мне, что ты любишь меня. Тебе не нужно это произносить, потому что я и так знаю. И скоро мы будем полноценной семьей. Ты, я и наш маленький мальчик.

Его слова на мгновение погружаются в мое головокружительное сознание.
– Что... О чем ты говоришь?

Он откидывается назад, все еще удерживая мой взгляд.
– Эрик... Я говорю о нашем сыне. Он жив.

Внутри все падает.

– Деррик, я знаю, ты хочешь, чтобы это было правдой, но Эрик мертв. Я была там, помнишь?

– Ты видела его? Подумай хорошенько, Брук. Ты видела его те...

– Нет, хорошо? Я не видела его тело... его. Я не хотела...
– Мои слова растворяются на языке. Что я хочу сказать ему, так только то, что я хотела, чтобы воспоминания о моем ребенке были идеальными, чтобы помнить, как он был здоров, двигая своим тельцем на ультразвуковом экране, его сердце билось.
– Это безумие. Наш ребенок родился мертвым. Я не видела его, но он умер.

– Я знаю, как это прозвучит. Но я говорю тебе, он не умер.
– Глаза Деррика ясные, уверенные. Он, кажется, действительно верит в то, что говорит.
– Я увидел фотографию и сразу понял, что это он. Я почувствовал это здесь.
– Он размещает руку на своем сердце.
– Ты должна выслушать меня. Я не собираюсь лгать тебе. Они украли нашего ребенка.

– Фото? Всё чушь, и ты это знаешь.
– Я сжимаю руки в кулаки, впиваясь в него взглядом.
– Зачем ты так со мной поступаешь? Зачем ты мучаешь себя? Забудь об этом. Просто. Забудь. Об. Этом.

Деррик наклоняется вперед, сжимая руки на столе.
– Ты должна поверить мне. Последнее, что я хочу, это причинить тебе еще больше боли.
– Он кладет руки на стол.
– Я посетил "Материнскую заботу" несколько дней назад. Я хотел посмотреть, где Эрик... родился. Мне нужно было облегчить свою боль.
– Он пожимает плечами.
– Я думал, что сделаю пожертвование, чтобы отблагодарить их за то, что они были там с тобой. Как только я упомянул деньги, меня привели в офис женщины, которая владеет тем местом. На ее столе была фотография шестилетнего мальчика.

– И ты...

– Я сразу понял без сомнения. Как только я ушел, я позвонил своему другу, частному детективу. Он узнал, где живет женщина.

– Дина, - тихо говорю я.

– Да. Дина Нисон - это ее имя. Этим утром я появился в ее доме. Угадай, кого я нашел, играющего во дворе?

– Эрика? Нет.
– Я подношу кончики пальцев к губам.
– Это невозможно.

– Он пинал красный мячик. Я хотел поговорить с ним, но ее муж вышел из дома. Он приказал мне покинуть частную территорию. И тогда я ему врезал. Я никуда не собирался уходить без нашего сына.

Дрожа, я сжимаю руки вокруг своего живота. Моя кожа холодная на ощупь.
– Этого не может быть... это... нет....

– Я только что разговаривал по телефону с моим другом детективом. Он выяснил, что "Материнская забота" - это организация, которая работает под видом заботы о молодых, беспомощных беременных женщинах, которым некуда идти. Но на самом деле все, что их заботит - это их будущие дети. Дина Нисон и вся ее семья, являются продавцами младенцев. Они в этом бизнесе уже шесть лет.

– Боже мой, - выдыхаю я. Дина подошла ко мне в приюте для бездомных. Она и ее сестра так хорошо заботились обо мне, покрывали все мои медицинские счета, связанные с беременностью. Мой разум напоминает мне о звонке, который я сделала ей несколько недель назад, о том, что она не подошла к телефону.

– Скажи, что ты веришь мне теперь.

– Я не понимаю.
– Его слова плавают в моей голове, и я пытаюсь поймать их, связать их так, чтобы это имело смысл для моего сломленного разума.

– Они продают младенцев бездетным парам, Брук.

– Возможно, они начали предоставлять кров с благими намерениями, но где-то на этом пути они увидели извращенную возможность заработать деньги и ухватились за нее, причинив в процессе боль многим людям.
– Мышца его челюсти дергается.
– Ты была их первой жертвой. Нам повезло, что они оставили нашего сына. Некоторые матери никогда не смогут вернуть своих детей. Я планировал пойти и посмотреть место, где родился Эрик. Я совсем не ожидал найти его.

Мои мысли возвращают меня назад, к одному дождливому утру во время моего пребывания в "Материнской заботе", когда Дина доверилась мне, рассказав о своих выкидышах. Я спросила, почему она и Джек не рассматривают усыновление. То, что она сказала тогда, теперь запускает озноб по моей спине.

– Должен быть более простой способ, чем усыновление, - сказала она и закончила разговор.

– Но...
– Печаль закрывает мое горло.
– Как я могла не понять? Это бессмысленно.

– Ты ничего не помнишь подозрительного? Что ты помнишь о родах?

– Они длились около десяти часов. Я дошла до момента, когда все стало чересчур. Я не могла продолжать, но они заставляли меня продолжать тужиться. Они сказали, что видят ребенка. Сестра Дины, Верла, дала мне что-то выпить. Она сказала, что это поможет унять боль. Я заснула.
– Я прикасаюсь к своим дрожащим губам кончиками пальцев.
– Когда я проснулась, они мне сказали, что ребенок умер.
– Я помню, что была в истерике, обвиняя их во лжи.

Эрик был всем для меня, моей единственной семьей, моей единственной надеждой. Новость, что он умер, лишила меня рассудка. Я помню, как много рук удерживали меня, Дина и Верла говорили мне оставаться спокойной. Верла вонзила иглу в мою руку. Инъекция успокоила меня.

Я провела, как в тумане, около недели. Однажды вошла Дина и сказала, чтобы я прекратила принимать лекарства и взяла себя в руки. Она сказала, что, как бы она ни хотела мне помочь, у них недостаточно кроватей для женщин, которые действительно нуждались в них. Когда я отказалась уходить, она заставила меня уйти. Менее чем через год я снова оказалась на улице, снова бездомная.

Ощущение удушья сжимает мое горло. Это борьба за вздох.
– Они забрали его у меня? Ты уверен в этом? Эрик действительно жив?