Чтение онлайн

Только вот он не ведает о Роуле Ивэзе, не зрит его истинной сущности, что таится за безупречным фасадом обворожительной улыбки. Он словно хищник, замаскированный в шелках.

Я не настолько наивна, чтобы видеть в Мигире лишь паиньку. Знаю его внимательным и нежным, обходительным и надежным, но эта благодать изливается лишь на меня.

Каков он с другими? Эта тайна от меня сокрыта. Однако верю, что его душа, пусть и не без изъяна, чиста, словно хрустальная слеза в сравнении с прогнившей душой Роула Ивэза.

Городские улицы давно стали моими верными союзниками, шепчущими на ухо вести о заморском госте. Слухи о его передвижениях, о блистательных приемах в богатых домах, подобно золотой пыли, оседали в моей памяти.

Мне оставалось лишь затаиться в тени, терпеливо ожидая часа, когда сплетенные нити судьбы приведут нас к неизбежной встрече.

Весть о скором отъезде принца достигла меня задолго до того, как она стала достоянием глашатаев. Шепот дворцовых интриг, подобно легкому ветерку, проникал сквозь каменные стены, разносясь по мощеным улочкам.

И вот в назначенный час я стала свидетельницей отправления роскошного каравана, увозящего принца обратно в его далекую страну.

И мой час настал. Спустя два дня я ринулась в погоню за ускользающим караваном. Издали я любовалась их мерным шествием, силуэты верблюдов плавно покачивались на горизонте.

Когда до конца этого долгого путешествия оставалось не более полудня, разразилась яростная песчаная буря.

Небо померкло, словно кто-то задернул плотные шторы, и мир погрузился в хаос. Вихри песка хлестали по лицам, забивались в глаза и ноздри, лишая возможности дышать.

Караван охватила паника. Люди кричали, верблюды испуганно ревели, но их голоса тонули в реве бушующей стихии.

Суета погонщиков, обычно размеренная и полная властных команд, превратилась в хаотичные метания. Они пытались сплотить караван, удержать верблюдов под контролем, но стихия оказалась сильнее.

Пыль и песок не позволяли видеть дальше вытянутой руки, и люди теряли друг друга в этом песчаном аду. Каждый боролся за свою жизнь, пытаясь найти хоть какое-то укрытие от беспощадной стихии.

Люди сбились в кучу, прижимаясь друг к другу в надежде защититься от летящего песка. Верблюды, пригнувшись к земле, терпеливо переносили бурю.

Внутри тесного укрытия царила тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием и тихим шепотом молитв. Каждый надеялся, что буря скоро стихнет, и караван сможет продолжить свой путь, оставив этот кошмар позади.

Роул Ивэз, окруженный стеной охраны, скользнул за полог накидки, предусмотрительно накинутой слугами.

Ветер снаружи неистовствовал, обрушиваясь яростными ударами невидимого кнута. Песок хрустел на зубах, и сквозь узкую щель у подола принц видел, как у его ног нарастает зловещий сугроб.

Внезапно его подхватило вихрем, и он оказался в самом сердце бушующей стихии.

В такой суматохе никто не увидел, как исчез принц из своего окружения.

Принц очнулся в звенящей тишине, словно похороненный заживо в бескрайней пустыне.

Рывком поднявшись на ноги, он огляделся, но горизонт был пуст — лишь мираж дрожал на раскаленном воздухе, укрыв караван. И тогда он увидел её. Напротив неподвижно, как изваяние, покоилась змея.

Её взгляд, холодный и немигающий, обжигал, словно осколок льда. Принц никогда не встречал змей такого чудовищного размера. Шаг назад… и раздвоенное жало змеи, словно багровая молния, метнулось в воздухе, пробуя его вкус.

Он с трудом сглотнул, ощущая лишь сухую горечь песка, забившегося в рот.

Ледяные когти страха впились в тело, парализуя волю.

Взгляд её, словно кинжал, пригвоздил его к месту, и когда пелена рассеялась, явив девичье лицо, Роул Ивэз не поверил своим глазам.

В лабиринтах памяти мелькнуло что-то смутно знакомое, ускользающее, как мираж в пустыне, не давая оформиться в целостный образ.

— Здравствуй, принц Роул Ивэз. Вот и свиделись, — прозвенел голос, словно серебряный колокольчик, отравленный ядом.

Знакомый… Да, где-то он его слышал, но пелена времени скрывала его истинное звучание.

— Кто ты? — хрипло выдохнул он, откашливаясь и сплевывая налипший песок. Проведя ладонью по губам, он вновь устремил взгляд на девушку.

— Зачем венценосному принцу утруждать себя запоминанием тех, кого он обрекал на гибель? Сколько жизней на твоей совести, Роул Ивэз? Ты даровал им шанс? Или только мне… брошенной умирать в этих проклятых песках?

— Ты…?

Имя застряло в горле. Он не помнил его, словно ненужный осколок разлетевшейся вазы, выброшенный прочь из памяти.

Ему докладывали, что она оставлена на верную смерть в бескрайней пустыне. Как она выжила? Или его обманули, погрузив его в неведение?

— Я воспользовалась шансом, как видишь. Цела и невредима. Теперь твоя очередь испить горечь этой пустыни, — слова её, словно змеиный яд, сочились издевкой.

Его пронзило осознание острее клинка: он обречен здесь, в этом безбрежном море песка.

— Ты не посмеешь! Я принц! Меня будут искать! Найдут! Ты дорого заплатишь за это! — прошипел он, захлебываясь яростью, комкая кулаки так, что побелели костяшки.

— Не посмею? Уже посмела, принц… — вкрадчиво прозвучал ответ. — Тебе всего лишь выпал шанс родиться во дворце. И он не делает тебя настоящим Повелителем. И знаешь, пусть лучше на трон взойдет погонщик верблюдов, чем ты, жестокий и надменный щенок, ослепленный манией величия. Ты не достоин даже пыли под ногами трона.

— Не тебе решать, достоин я или нет. Ты всего лишь девка, игрушка, которой я пресытился, — прошипел он, в каждом слове изрыгая злобу.

— Здесь ты заблуждаешься. Горько заблуждаешься. Я — та, кто имеет на это полное право.

Не привык принц к непокорности, к тому, что кто-то смеет решать его участь. Он думает, что он сам и только он властен над чужими судьбами.

Принц видел, как в ее глазах плясали искры насмешки, жестокое торжество над его жалкой беспомощностью.

Он сглотнул, чувствуя, как пересохшее горло царапает каждый вздох. Беспомощность липким кошмаром обволакивала его, словно песок, забивающийся под кожу.

Он боялся посмотреть на девушку, боялся увидеть подтверждение своим худшим опасениям: что она часть этой пустыни, ее порождение, ее оружие.