Чтение онлайн

Я вернулась в Оришор после долгого отсутствия. Мои поиски Абдулы Рахима во всех караван-сараях не увенчались успехом: о нем никто давно не слышал и никто его давно не видел.

И лишь здесь, на месте, до меня дошло известие, что его нашли мертвым в собственном доме.

Кто-то решил его судьбу раньше меня.

В этом городе я решила задержаться. Наши вербовщики хорошо справлялись с поставленной задачей.

Караван за караваном вереницей тянулись вдаль, унося с собой людской скарб, провизию и строительные материалы.

Работа кипела, и я влилась в этот поток помощи, стремясь предотвратить любые нежданные беды.

В просторном караван-сарае негодование змеилось среди торговцев, недовольных внезапным нашествием обеспокоенных путников.

Вернувшись вечером домой, только приняла ванну и, завернувшись в халат, села за стол, чтобы утолить жажду.

Настойчивый, почти повелительный стук в дверь заставил открыть её.

В комнату решительно вошел наш спутник. Мигир Аль'эф собственной персоной, но теперь облаченный в одежды, говорящие о богатстве и власти.

Склонила голову, как дань уважения, но в сердце забилась тревога.

Что ему нужно в этот раз? И как он меня нашел?

— И как же тебя зовут на самом деле, шантар? — спросил он с улыбкой, в которой чувствовалась сталь. Он внимательно, как-то изучающе оглядел меня.

Удивление отразилось в моих глазах, сменяясь медленным осознанием простой истины: в голове, словно удар молнии, пронеслась подсказка Сурры: «Он видит сквозь иллюзию…. Его магия слаба, но он тебя раскусил…»

Неожиданно… И опасно.

— Алаиса, — выдохнула я, осознавая, что скрываться нет смысла.

Он сделал шаг навстречу, и мир вокруг вспыхнул, когда его губы накрыли мои в поцелуе, жарком и требовательном, словно клеймо, выжигающее на коже самую суть его души.

И меня накрыло воспоминание….

— Шарис, сердце мое! — голос, словно шелк, коснулся слуха, пробуждая дремлющие чувства, заставляя кровь петь в венах.

Лицо, озаренное обворожительной улыбкой, с поволокой страсти в карих глазах, склонилось надо мной, словно над драгоценностью.

Черные волны волос, рассыпавшись по широким плечам, обрамляли совершенство линий: благородный изгиб носа с едва заметной горбинкой, придающей лику неповторимый шарм, чувственные, манящие губы…

— Любимый, — выдохнула я, и слова, словно бабочки, сорвались с губ.

Сердце ликовало, готовое вырваться из груди. Я прижалась к его жаркому телу, и от нежных прикосновений по коже разлилась дрожь предвкушения.

Его сильные руки, словно надежный оплот, дарили ощущение защищенности и всепоглощающей любви.

Губы встретили легкое невесомое прикосновение, словно дыхание ветра, которое мгновенно переросло в настойчивый жаркий поцелуй, волна которого опалила все тело. Столь сладостное мучение вырвало из груди тихий стон…..

Воспоминания схлынули, оставив после себя лишь ледяную пустоту. Холодная волна отрезвления окатила меня с головы до ног.

Я уперлась ладонями в его грудь, словно в каменную стену, и разорвала поцелуй, оборвав эту внезапную дерзкую близость.

Пусть не питает иллюзий. Я не позволю так бесцеремонно вторгаться в мое личное пространство. Я его не знаю. Не знаю, какие ветры носят его мысли, какие решения он принял за меня.

Мое дыхание сбилось, щеки горели предательским румянцем, а в глазах, я уверена, плескалось неприкрытое замешательство.

Он, не отрываясь, смотрел на меня, и в этом взгляде я видела вызов, насмешку и какое-то странное любопытство.

Он будто ждал моей реакции, предвкушая, как я буду барахтаться в сети его чар. Но я не собиралась поддаваться.

— Не смей! — прозвучало резко, отрывисто, словно лед крошился под моими словами.

Голос дрогнул, выдавая волнение, но я постаралась скрыть его за маской неприступности.

Он, должно быть, привык к другому отношению — к покорности и восхищению. Но я не из тех, кто падает к ногам незнакомцев, какими бы привлекательными они ни казались.

В ответ он лишь усмехнулся, и эта ухмылка почему-то обожгла меня сильнее, чем его поцелуй. В ней читалась уверенность в собственной неотразимости, самоуверенность, которая меня раздражала.

Но раздражение схлынуло, обнажив чувство, знакомое до боли, чувство близости, граничащей с чем-то немыслимым.

Странное щемящее узнавание поселилось в душе. И тут, словно шепот из прошлого, голос Сурры прозвучал в голове: "Это твой…"

Нет, этого не может быть! Сердце бешено заколотилось, отчаянно отрицая внезапную правду.

Мигир Аль'эф оказался реинкарнацией моего мужа Фархата. Имя, словно осколок воспоминания, поцарапало душу. Что делать с этим знанием, обрушившейся на меня, я не представляла?

Я вспомнила каждый миг с Фархатом, каждую улыбку, каждое прикосновение. Наши жизни в прошлом были сплетены в тугой узел, который, казалось, невозможно разорвать.

Но смерть оказалась сильнее. Она вырвала его из моей жизни, оставив лишь зияющую пустоту и осколки разбитой мечты.

И вот, спустя годы, передо мной стоит Мигир. Лицо другое, глаза другие, но что-то неуловимо знакомое проскальзывает в его манерах, в его взгляде.

Как признаться Мигиру в том, что он прошлое, воплотившееся в настоящем?

Как объяснить ему, что я вижу в нем не просто мужчину, а призрак любви, который должен был остаться в прошлом?

Слова застревали в горле, словно комья песка. Боялась спугнуть это хрупкое видение, разрушить иллюзию возможного счастья.

Но жить во лжи будет невыносимо. Эта тайна, как змея, обовьется вокруг моей души и будет отравлять каждый вдох.

«Я должна решить, что делать дальше? Бежать от Мигира, от прошлого, которое вдруг настигло меня, словно буря? Или рискнуть открыть ему правду. И надеяться на то, что он поймет и примет меня такую, какой я есть, с моим грузом воспоминаний и нестерпимой тоской по Фархату, которые всколыхнули мою душу?»

— Мигир, уйди… Прошу тебя… — прошептала я, едва сдерживая слезы, вырываясь из его объятий, словно из плена.