Чтение онлайн

— Ваше величество, — посол снова прижал руку к сердцу, и его показная искренность граничила с откровенным фарсом, — я готов поклясться жизнью моего господина, богами и магией, что этот документ — истинная правда. Девица Ария была обещана королю Эдвину и принадлежит ему по закону за два долгих года до того, как ваши люди насильно, связав и усыпив магией, привезли ее в ваш дворец для ваших… ну, скажем так, личных нужд, о которых ходят столь пикантные слухи.

Он многозначительно повел бровью в сторону Арии, и его масляный взгляд стал еще более липким и отвратительным.

— Она была выбрана по праву крови, — ледяным тоном, от которого, казалось, на стенах выступил иней, ответил Даркейн. Он медленно поднялся с трона, и его фигура, высокая и грозная, заслонила собой свет. — Древнему праву, которое выше ваших бумажек и контрактов. И мое право, как короля, — приоритетно перед правом любого другого. Это аксиома, которую даже вашему скудоумному господину следовало бы знать.

— Право крови? — посол осмелился усмехнуться, и в этой усмешке, в этом оскале идеально белых зубов, было что-то настолько мерзкое, что Арии захотелось отшатнуться. — Право крови, ваше величество? Или право похоти? Говорят, вы не можете оторваться от этой девушки ни на минуту. Говорят, что она, не имея за душой ни магии, ни знатного происхождения, достойного королевского ложа, каким-то непостижимым образом привязала вас к себе. Простой, как деревенская девка, но, видимо, весьма… искусной. Говорят, сам Темный Король, гроза всего континента, потерял от нее голову и превратился в подкаблучника.

Последнее слово он произнес почти шепотом, но в гробовой тишине зала его услышали все.

Это было точкой невозврата.

Ария физически почувствовала, как магия Даркейна вскипела, выплеснувшись из-под контроля невидимой, но сокрушительной волной. Все свечи в огромном зале разом погасли, захлебнувшись воском и тьмой. Тьма, густая и осязаемая, как живое существо, сгустилась по углам, превращаясь в клубящиеся, зловещие силуэты, которые тянули свои призрачные руки к послу. Стражники в тяжелых латах попятились, инстинктивно хватаясь за мечи, но клинки в ножнах задрожали и раскалились докрасна. Придворные замерли, боясь даже дышать, превратившись в соляные столпы. Воздух наполнился запахом озона и пепла, стало трудно дышать.

— Убирайся, — голос Даркейна ударил, как плеть. Как раскат грома в горах. Он спускался с трона медленно, шаг за шагом, и каждый его шаг отдавался в тишине глухим похоронным звоном. — Убирайся из моего королевства прочь, собака, пока я не сжег тебя дотла вместе с твоим фальшивым договором. Твой пепел развеют над выгребной ямой, а твоего короля я предупрежу единственный раз: еще одна такая выходка, и я сотру его жалкое королевство в порошок.

Посол побледнел так, что его кожа стала почти прозрачной. Его надменная улыбка сползла с лица, обнажив страх — животный, липкий ужас, который перекосил его черты. Но он не отступил. Он пришел сюда за скандалом, и он его получит. Его глаза, как два мутных стекла, снова скользнули к Арии, которая, прижавшись спиной к холодному камню стены, пыталась унять бешеное сердцебиение. Он улыбнулся ей — масляно, самодовольно, как шулер, держащий козырь в рукаве, как палач, предвкушающий казнь.

— Девица, — обратился он к ней напрямую, и его вкрадчивый, медвяный голос резанул по нервам. Своим обращением он перешагнул через все протоколы, обращаясь не к королю, а к ней, как к равной, как к свободной. — Вы знали о договоре? Вас поставили в известность о том, что ваш отец, движимый заботой о вашем будущем, нашел вам блестящую партию? Или же вас, наивное дитя, просто поставили перед фактом, когда грубые солдаты выволакивали вас из постели?

Все взгляды в зале, сотни испуганных, любопытных, злорадных глаз, обратились к Арии. Она чувствовала их кожей, как раскаленные иглы. Она стояла, вжавшись в стену, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, мешая дышать, мешая думать. Ее ладони, прижатые к холодному камню, были ледяными и влажными. Она не знала. Она ничего не знала! Отец молчал, мать плакала последние недели перед тем, как за ней пришли, но она списывала это на свою обычную меланхолию. Солдаты ворвались в их дом среди ночи, перевернули все вверх дном, выволокли ее, полуодетую, босую, напуганную до полусмерти — и никто не произнес ни слова о каком-то Эдвине, о каком-то контракте. Никто!

— Я… — начала она, сглотнув вязкую слюну, пытаясь вытолкнуть из пересохшего горла хоть слово. Ее голос прозвучал жалко, надтреснуто.

— Она. Ничего. Не должна. Тебе. Отвечать, — Даркейн прорычал каждое слово отдельно, прерывисто, словно выплевывая яд. Он спустился с последней ступени и теперь стоял между послом и Арией, заслоняя ее собой, как скала. Его аура, черная и багровая, пылала вокруг него, закручиваясь в спирали.

— Я обращаюсь к свободной, благородной женщине, — посол, набравшись храбрости или, скорее, отчаянной наглости, сделал шаг в сторону, пытаясь обойти Даркейна и снова увидеть Арию. И Даркейн замер, скованный яростью и чудовищным, диким страхом. — Которая, по вашим же собственным законам, ваше величество, имеет неотъемлемое право выбора. Если девица Ария, находясь в здравом уме и трезвой памяти, свободной, без магического и физического принуждения, подтвердит перед лицом этого благородного собрания, что вышеупомянутый договор был заключен без ее ведома против ее воли, мой господин готов великодушно…

— Ничего он не готов, — голос Даркейна стал тихим. Обманчиво мягким, как шепот, как шелест шелка перед смертельным ударом кинжалом. Этот тон Ария научилась распознавать очень быстро. Это был не гнев. Это был приговор. — Последний раз говорю, посол: убирайся. Или тот факт, что ты являешься дипломатом, не спасет тебя. Ты останешься здесь навсегда. Вмурованным в стену этого зала как напоминание о глупости твоего короля.

Посол побледнел еще сильнее — теперь его лицо было белее мела, — и наконец инстинкт самосохранения победил дипломатическую наглость. Он скомкал пергамент, отвесил короткий, почтительный, на этот раз совершенно искренний поклон и попятился к выходу, пятясь, как нашкодивший слуга, не сводя своих бледных глаз с Арии до самого последнего момента, пока тяжелые створки дубовых дверей не захлопнулись за ним с глухим, роковым стуком.

Тишина, навалившаяся на зал после того, как стихло эхо от закрывшейся двери, была хуже любой брани. Она была ватной, плотной, звенела в ушах. Ария закрыла глаза, пытаясь перевести дыхание, чувствуя, как дрожат колени. Она не знала. Она правда не знала. Ее отец… как он мог? Как он мог так с ней поступить? Мысли кружились в голове бешеным хороводом, и ее начало подташнивать. И в этот момент, когда она хотела опереться рукой о стену, чтобы не упасть, она почувствовала, как стальная хватка сжимает ее запястье.

— Ты идешь со мной. Немедленно, — голос Даркейна прозвучал у самого уха. Он не смотрел на нее. Он смотрел вперед, туда, где только что скрылся посол, и в его глазах все еще клубилась Тьма.

Он потащил ее за собой через весь зал, сквозь расступающуюся толпу придворных. Они расходились перед ним, как море перед пророком, боясь даже коснуться краем одежды. Ария спотыкалась, пытаясь поспеть за его широкими, яростными шагами, ее туфельки скользили по мраморному полу, но он не сбавлял темпа, не оборачивался. Его рука держала ее запястье мертвой хваткой, почти до боли.

— Куда ты меня тащишь? Что ты делаешь? — выдохнула она, пытаясь вырвать руку, но тщетно.

Он не ответил. Ни слова. Только его челюсти были сжаты так, что на скулах вздулись желваки. Они пронеслись по бесконечным коридорам, освещенным редкими магическими светильниками, по винтовым лестницам, где гуляло эхо их шагов, по галереям с портретами мертвых королей, которые, казалось, провожали их осуждающими взглядами. Стражники у дверей отворачивались и вжимались в стены, не смея не то что спросить, а даже просто посмотреть в их сторону. Наконец они остановились перед тяжелой, дубовой дверью, украшенной искусной резьбой в виде сплетающихся в битве драконов. Даркейн толкнул ее плечом, и дверь с тяжелым скрипом распахнулась. Он втащил Арию внутрь библиотеки — огромного, многоярусного зала, заполненного тысячами книг.

Дверь за ними захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого зазвенели стекла в высоких стрельчатых окнах. Замок врезался в пазы со звуком удара меча о меч — резко, жестко, отсекая их от всего остального мира.

Темнота библиотеки встретила их запахом вековой пыли, старого пергамента, воска и сухих трав. Это был запах знаний и времени, запах тайн. Только лунный свет, серебряный и холодный, лился в высокое, от пола до потолка, окно, отбрасывая длинные, искаженные тени от книжных шкафов на паркетный пол. Даркейн отпустил ее запястье — резко, брезгливо, как будто обжегся о раскаленное железо, — и, не говоря ни слова, отошел к окну, встав к ней спиной. Его плечи под черным бархатом ходили ходуном от тяжелого, сбивчивого дыхания.