Чтение онлайн

всё, достаточно, дальше вместе.

— А если я не соглашусь? — спросила я почти шёпотом.

Он шагнул ближе.

— Тогда я всё равно заберу тебя к себе.

Сказал без улыбки.

Без шутки.

Так, что я поняла — не блефует.

— Потому что ты носишь моего ребёнка, — добавил он тише. — И потому что я больше не собираюсь жить отдельно от вас обоих.

Господи.

У меня снова защипало глаза.

На кухне что-то громко уронила Ася.

Похоже, подруга всё-таки подслушивала и в этот момент пережила личный катарсис.

Я нервно рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты невозможный.

— Знаю.

— Самоуверенный.

— Да.

— Тиран.

— Не спорю.

— И всё равно...

Я замолчала.

Он ждал.

— И всё равно люблю тебя, — прошептала я.

Вот теперь что-то сломалось уже в нём.

Не снаружи.

Внутри.

Я увидела это по глазам.

По тому, как он медленно выдохнул.

По тому, как коснулся моего лица обеими ладонями, будто держал нечто невероятно хрупкое.

— Ещё раз, — сказал он тихо.

Я засмеялась сквозь слёзы.

— Ты как ребёнок.

— Нет. Я мужчина, который слишком долго ждал этих слов.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Люблю тебя.

Он поцеловал меня так, будто всё это время именно за этим и жил.

Без спешки.

Глубоко.

Нежно и жадно одновременно.

И в этот момент я поняла:

всё.

Домой.

Переезд состоялся на следующий день.

Нет, серьёзно.

На следующий.

Потому что если Андрей Воронцов что-то решил, у вселенной есть два варианта:

согласиться

или быть оптимизированной.

Ася приехала ко мне с коробками и видом человека, который дождался финала любимого сериала и теперь не может выбрать, плакать или открывать шампанское.

— Ну что, — сказала она, складывая мои вещи, — официально заявляю: я была права с самого начала.

— В чём именно? — буркнула я, запихивая свитер в чемодан.

— Во всём. В том, что это босс. В том, что он в тебя влип. В том, что ты тоже. И в том, что тебя нужно было просто хорошенько потрясти.

— Очень гуманно.

— Зато эффективно.

Я улыбнулась.

Впервые за долгое время — спокойно.

Без боли.

Без комка в горле.

Словно внутри наконец что-то встало на место.

А потом приехал он.

Сам.

Хотя, разумеется, мог прислать водителя, помощников, грузчиков и, наверное, отдельную логистическую службу.

Но нет.

Поднялся.

Забрал чемоданы.

Поцеловал меня в висок.

Посмотрел на Асю с тем особым уважением, которое мужчины выдают только женщинам, пережившим их катастрофы рядом.

— Спасибо, — сказал он ей просто.

Ася прищурилась.

— Я её вам отдаю под расписку.

Он кивнул совершенно серьёзно.

— Могу подписать.

Мы обе рассмеялись.

Дома у него всё стало уже не чужим.

Моим.

Нашим.

На кухне стояли фрукты, которые он купил «потому что врач сказал витамины».

В ванной появилась отдельная полка для меня.

В спальне — мягкий плед, потому что мне по вечерам стало зябко.

На тумбочке у кровати — вода, витамины и зарядка для телефона.

Это была не романтика из открыток.

Это было лучше.

Настоящая мужская забота.

Точная.

Без лишних слов.

Надёжная.

Иногда он всё ещё бесил меня до трясучки.

Командовал.

Следил, поела ли я.

Запрещал таскать тяжёлое.

Смотрел так, будто если я ещё раз не отвечу на звонок, он купит мне персонального охранника.

Но теперь я знала, что стоит за этим.

Любовь.

Большая.

Тяжёлая.

Мужская.

Совсем не нежная снаружи, но до невозможности сильная внутри.

Через две недели, лёжа вечером у него на груди, я спросила:

— А когда ты точно понял, что это была я в ту ночь?

Он усмехнулся, перебирая мои волосы.

— Не сразу.

— Это я уже слышала.

— Почти тогда, когда ты начала вздрагивать от некоторых моих фраз. Потом — по реакции на прикосновения. Потом — по тому, как ты смотрела на мои часы. Но окончательно понял, когда ты стала искать кого-то другого и при этом целовала меня так, будто уже знала.

Я подняла голову.

— То есть ты всё это время молчал специально?

— Частично.

— Вот мерзавец.

— Не спорю.

— А если бы я так и не сказала про беременность?

Он посмотрел на меня долгим, очень взрослым взглядом.

— Всё равно бы докопался.

— Каким образом?

— Я слишком хорошо тебя чувствую.

У меня от этих слов мурашки пошли по спине.

Потому что да.

Это было правдой.

Мы слишком долго ходили вокруг друг друга, чтобы теперь притворяться, будто между нами что-то случайное.

— Я ненавидела тебя, — призналась я тихо.

— Знаю.

— Очень.

— Особенно за это и полюбил.

Я стукнула его ладонью в грудь.

— Маньяк.

— Твой.

И вот от этого простого, совершенно мужского «твой» у меня внутри снова всё стало мягким.

Тёплым.

Спокойным.

Светлым.

Через три месяца на первом официальном семейном ужине с моей мамой и его братом Андрей совершенно невозмутимо убрал у меня из тарелки всё острое, подвинул воду, положил руку мне на колено и сказал брату:

— Даже не начинай пугать её своими историями про родительство. Я сам справлюсь.

— С чем именно? — усмехнулся брат.

— Со всем.

Я посмотрела на него.

И в этот момент вдруг очень ясно увидела всю дорогу:

тот чёртов корпоратив,

утро в чужом номере,

страх,

поиски,

ложные следы,

ревность,

поцелуи,

мой побег,

его ярость,

эту правду,

этого ребёнка.

Если бы мне тогда, в утро после корпоратива, сказали, что мужчина, которого я не помню, окажется моим боссом, любовью и отцом моего ребёнка, я бы рассмеялась в лицо.