Чтение онлайн

— Нет.

Он резко отвернулся.

— Этого уже мало.

Я стояла, не чувствуя ног.

Тогда он сказал последние слова, после которых я поняла, что мы действительно рухнули куда-то очень глубоко:

— С сегодняшнего дня между нами только работа. Постарайся хотя бы в ней не врать.

И отвернулся к столу.

Я вышла, почти ничего не видя перед собой.

А уже в туалете меня снова вывернуло так сильно, что я опустилась на холодную плитку и долго не могла подняться.

Неделю спустя правда треснула сама.

Не вся.

Не сразу.

Но достаточно, чтобы началась цепная реакция.

Я сидела у врача на плановом УЗИ, когда мне позвонила Инна.

— Полина, ты где?

— На больничном, — соврала я автоматически.

— Воронцов спрашивает.

Сердце дёрнулось.

— Зачем?

— Не знаю. Но у него голос такой, что я бы на твоём месте уже бежала.

— Спасибо. Успокоила.

— Это не всё. Лисовский был у него в кабинете. И вышел оттуда белый.

Я замерла.

— В смысле?

— Не знаю, что там произошло. Но, похоже, кто-то очень зря что-то сказал.

Связь прервалась, потому что меня позвали в кабинет.

На УЗИ врач улыбнулась.

Повернула экран.

Сказала про маленький срок и то, что всё хорошо.

Я почти не слышала.

Потому что впервые увидела это не как анализ, не как страх.

Как жизнь.

Мою.

И, возможно, его.

Слёзы сами навернулись на глаза.

Я вышла от врача уже другой.

Не более спокойной.

Нет.

Но более ясной.

Этот ребёнок — не проблема.

Не ошибка.

Не наказание.

Он уже мой.

Как бы дальше ни сложилось.

И именно с этой новой, хрупкой ясностью я столкнулась вечером с Аськой, которая влетела ко мне домой с лицом экстренного выпуска новостей.

— Он знает!

Я застыла.

— Кто? Что знает?

— Не всё. Но что-то узнал. Похоже, от Лисовского.

У меня кровь отхлынула от лица.

— Что именно?

— Кажется, Лисовский на корпоративе видел, как тебя уводили. И сегодня зачем-то решил обсудить это с Воронцовым.

Мир качнулся.

— С ума сошёл?

— Видимо, да. Или ревность, или глупость, или оба варианта разом.

Я опустилась на стул.

— Что он сказал?

— Точно не знаю. Но, судя по Инне, после разговора Воронцов отменил две встречи, заперся в кабинете и никого не пускает.

О нет.

О господи.

— Он едет сюда, — сказала Ася через секунду, глядя в телефон.

— Откуда ты...

Она показала экран.

Инна:

Если Белова у тебя, советую не отпускать телефон далеко. Наш шеф сейчас в состоянии “сломаю мир руками”

У меня внутри всё сжалось.

— Я не готова.

— Уже поздно, — тихо сказала Ася.

Потому что в этот момент телефон действительно зазвонил.

Андрей.

Я смотрела на экран и не могла дышать.

— Подними, — шепнула Ася.

Я нажала.

— Да?

— Где ты? — спросил он без приветствия.

Голос у него был такой, что кровь стыла.

— Дома.

— Хорошо. Никуда не уходи. Я приеду.

— Андрей, подожди...

— Нет.

И сбросил.

Ася медленно села напротив.

— Ну вот.

— Я боюсь.

— Пора.

И, кажется, она была права.

Потому что сколько бы я ни бегала, больше прятаться уже не получалось.

Он приехал через двадцать минут.

Я услышала его шаги на лестнице ещё до звонка в дверь.

Сильные.

Быстрые.

Опасные.

Будто он не пришёл — пришёл забрать своё.

От этой мысли по телу прошёл жар, смешанный со страхом.

Ася открыла ему сама.

— Я с ней, — сказала она сразу. — И если ты собираешься орать, то сначала выпей воды.

Он даже не посмотрел на неё.

Смотрел только на меня.

У меня в горле всё пересохло.

Потому что лицо у него было не злое.

Хуже.

Собранное до предела.

— Оставь нас, — сказал он Асе.

— Нет, — автоматически ответила я.

Он перевёл взгляд на подругу.

— Пожалуйста.

Это «пожалуйста» прозвучало так, что даже Ася поняла: лучше не спорить.

— Я на кухне, — буркнула она. — Но если что — я вооружена.

Дверь закрылась.

Мы остались одни.

Он стоял в прихожей, не снимая пальто, и просто смотрел.

Я сидела на краю дивана и чувствовала себя так, будто сейчас будет суд.

— Это правда? — спросил он наконец.

— Что именно?

— Не начинай.

Он шагнул ближе.

— Лисовский видел тебя той ночью.

Я похолодела.

— И?

— И видел мужчину, который тебя увёл.

— Но лица он не видел.

— Нет. Не видел.

Мы замолчали.

Он смотрел в упор.

Я — мимо него.

Потому что если поймаю его взгляд, развалюсь.

— Я хочу знать одно, — сказал он тихо. — Ты беременна?

Вот так.

Без подготовки.

Без обходных путей.

Прямо в сердце.

Я закрыла глаза.

И поняла: врать больше нельзя.

— Да.

Тишина в квартире стала абсолютной.

Я слышала, как на кухне Ася специально шуршит пакетом, делая вид, что не подслушивает.

Как за окном проезжают машины.

Как у меня в груди колотится сердце.

Он не двигался.

Вообще.

Потом очень медленно снял пальто.

Повесил.

Сделал ещё шаг.

— Срок?

— Пять недель.

Его челюсть дрогнула.

Едва заметно.

Но я увидела.

— И ты молчала.