Чтение онлайн

Я чуть не поцеловал его.

У всех на виду.

Да, сейчас раннее утро, и никого вокруг нет, но все же.

О чем, черт возьми, я думал?

В том-то и проблема – я и не думал. У меня в голове происходит замыкание каждый раз, как я оказываюсь рядом с ним, его безрассудство и это je ne sais quoi5 поведение передаются мне.

И это опасно. Для нас обоих.

— Какой-то ты сегодня чересчур нежный, Mishka, — он берет бутылку, снимает перчатки и бросает их на мотоцикл. Подбрасывая бутылку в руке, он небрежно прислоняется к сиденью мотоцикла рядом со мной. — Что случилось?

Я просто молча пью комбучу, пузырьки от напитки взрываются в горле, ровно как и я сейчас от того, как открыто Гарри хотел подкатить к Юлиану. Некоторые люди чересчур наглые. Даже мне сложно вслух признаться, насколько сильно я сгораю по этому ублюдку, так почему другим это удается так легко?

Мне потребовалось слишком много времени, чтобы хотя бы прикоснуться к нему без задней мысли. И целая вечность, чтобы просто… сидеть с ним вот так.

Так почему тогда кто-то, кто только что его увидел, так открыто выражает к нему свой интерес?

Не все такие трусы, как ты, шепчет голос в моей голове.

Юлиан делает глоток, затем тут же с кашлем его выплевывает.

— Что это за херня? Забродившая моча?

— Откуда, черт возьми, ты знаешь, какая на вкус забродившая моча? Хотя нет, не отвечай, просто пей. Это полезно для твоего кишечника, который ты только и пичкаешь алкоголем и всякой жирной отравой.

— Ты что, следишь за мной? Потому что я и не против, — он ухмыляется, делает еще один глоток, а затем морщится, но на этот раз ничего не выплевывает, наверное, потому, что я за ним слежу. — Серьезно, что это за мерзость? У них не было пиво? Да даже дешевый виски подошел бы.

— Ты за рулем, Юлиан. Даже не думай об алкоголе. Ты и так безрассуден.

— Обожаю, когда ты произносишь мое имя таким чопорным и серьезным голосом.

Я сердито на него смотрю.

Его ухмылка становится еще шире, а затем он толкает меня плечом.

— А почему ты не пьешь? Ты же не за рулем.

— Я не особо люблю алкоголь, — говорю я, глядя на этикетку.

— Что за богохульство? — он вскакивает передо мной. — Мы русские. Мы обожаем алкоголь.

— Не мысли стереотипами.

— Но это же правда. Алкоголь у нас в ДНК.

— Ну, моя значит прошла мимо, — я делаю паузу, затем добавляю: — Мне просто не нравится, как он притупляет чувства.

— Хм, — он садится рядом со мной, пристально наблюдая.

Он просто невероятный – его разноцветные глаза, сосредоточенность, все в нем. Я не могу долго смотреть в эти глаза – они будто накладывают на меня какое-то заклятие. Потому что вот он я – пью имбирную комбучу на пустой заправке с единственным мужчиной, с которым мне никогда не следовало быть.

Поэтому вместо его глаз я смотрю на небо. Оно немного прояснилось, рассвет начал разрывать кокон ночи, в котором мы прятались. Бледно-голубой и фиолетовый цвета растекаются по горизонту, когда пробивается солнце.

Возможно, именно это меня и беспокоит – что ночь, наше убежище, начала растворяться, а мое тело и разум цепляются за нее, отчаянно желая удержать хоть бы на немного.

— Тебе не нравится, что ты можешь потерять контроль из-за алкоголя, — говорит он, и это звучит скорее как утверждение, чем как вопрос. — Очень на тебя похоже.

— А тебе нравится терять контроль, судя по тому, как много ты бухаешь, развлекаешься и трахаешься, — я решаю сделать еще один глоток, чтобы замолчать.

— Черт возьми, да. Так я чувствую себя живым.

Он морщится, сделав большой глоток комбучи, и я улыбаюсь, потому что он определенно не из тех, кто сдается. Ему явно не нравится, но он все равно продолжает ее пить.

— Кстати о сексе, поехали домой, чтобы я мог нагнуть тебя и хорошенько трахнуть. А потом я прокачусь на тебе и сделаю тебе так хорошо, что ты пошевелиться не сможешь, малыш.

По моему позвоночнику пробегает дрожь, и мне приходится на мгновение закрыть глаза, чтобы прогнать ее.

— Ты реально думаешь только членом?

— Когда ситуация позволяет – абсолютно, а сейчас как раз тот самый случай, — его рука, лежащая рядом с моей на сиденье мотоцикла, скользит ближе, и он сплетает свой мизинец с моим.

Это движение настолько неуверенное, что я тяжело сглатываю, потому что, каким бы беспечным он ни был, Юлиан полностью осознает все происходящее вокруг. Да, он думает, что есть вещи, которые могут сойти ему с рук, вероятно, потому что Сайрус прикрывает его, пока они в особняке, но он также понимает, что нас не должны поймать.

Мне следует убрать руку, но я не могу.

И не хочу.

Здесь все равно никого нет. Я просто постою с ним так минутку, и все.

— Нет, не можешь, — говорю я.

— Видишь? Теперь ты даже секс начал контролировать. Я потом выставлю тебе счет за оплату терапии, когда стресс окончательно сведет меня с ума, потому что ты лишил меня одной очень важной составляющей моей программы отдыха.

— Хватит ныть как ребенок.

— Думал, я твой малыш. Ты называл меня так, когда вытрахивал мне моз…

— Заткнись, Юлиан, — говорю я, стараясь звучать строго, а он просто дуется как младенец, поэтому я добавляю: — Это не самое подходящее место, чтобы меня возбуждать.

После этого он ухмыляется, совершенно забыв о том, что только что произошло. Хотел бы я обладать таким же чувством свободы.

— Ты вообще ходишь в университет? У тебя же загруженная программа, — спрашиваю я в попытке сменить тему.

— Хожу, иногда, — он пожимает плечами. — Мне, по правде говоря, плевать на учебу. Диплом я получу в любом случае.

— Тогда на что тебе не плевать?

— На то, чтобы стать как можно сильнее. Захватить власть в свои руки и защитить сестру.

Я киваю. У него всегда была одна и та же цель. Хотя четыре года назад он говорил еще и про свою мать. Я знаю, что его мама умерла от рака, но не буду задавать ему лишних вопросов, чтобы не сыпать соль на рану.

— Эй, Mishka?

— Да?

— Если бы ты не родился в Братве, чем бы ты занимался? Я бы стал тату-мастером или, скажем, боксером, — его глаза вспыхивают, освещенные медленно восходящим солнцем. — Может, даже пошел бы в армию, но этот вариант точно в конце списка, потому что я не люблю жесткую дисциплину.