Чтение онлайн

Обычно Вон выезжает к полудню и добирается сюда очень поздно вечером, но всегда до полуночи. Технически, суббота должна быть моим любимым днем, но, с другой стороны, следующий после нее день – дитя Сатаны, воскресенье, поэтому мой любимчик – пятница.

Именно поэтому я чуть ли не выпрыгиваю из кожи от волнения.

Я даже привез с собой очень здоровый ужин от повара из особняка, предварительно выпив из кухарки всю кровь, чтобы она его приготовила.

Раньше мне было плевать на то, что я ем, но это было до появления машины для ворчаний по имени Вон Морозов. Ему всегда не нравится все, что я ем. Когда мы ходим за продуктами, он смотрит на меня как строгая мамка, когда я набираю тележку чипсов. А еще выгоняет меня на балкон, если я хочу покурить, так что теперь я даже курить стал реже.

Жестокий ублюдок.

Но на самом деле я привез еду с собой, чтобы мы не тратили время на готовку. И он, скорее, сам будет что-то готовить, чем даст мне снова экспериментировать с рецептами или даст съесть абсолютно безобидные куриные крылышки.

Мне нравится смотреть, как он ходит по кухне в одних только шортах – да, теперь это наше правило. Раз он пялится на меня, пока я разгуливаю полуголым, то и я хочу тоже им полюбоваться – с этим требованием он долго не спорил.

Однако основная причина, по которой я не люблю, когда он готовит, заключается в том, что он и без того приезжает уже уставшим – после изнурительного перелета и долгого дня. Но все равно начнет настаивать что-то готовить, даже в час или два ночи, лишь бы я не заказывал какой-нибудь жирный фастфуд после секса у стены.

Да, у меня не хватает терпения дойти до кровати. Я прижимаю его к двери, дивану или полу – к любой поверхности – и мы трахаемся прямо там.

Вон пытался бороться с этим первые несколько раз, что-то ворча о том, что делать это нужно в спальне, но потом сдался и сам начал прижимать меня к любым поверхностям в ту же секунду, как заходил в дом. Отражал мое нетерпение, тяжело дышал, а когда целовал, параллельно срывал с меня одежду.

И мне нравится видеть, как он теряет контроль из-за меня. Шепчет низким голосом, как сильно он скучал по нашему сексу. Нравятся его прерывистые вдохи, когда он говорит, что я свожу его с ума, наверное, из-за всех тех голых фоток, которые я регулярно ему посылаю. Или потому что могу заснуть только с его голосом в ухе – поэтому мы разговариваем по телефону каждый вечер.

Все началось с того, что одним вечером я захотел заняться сексом по телефону, но потом мы разговаривали до раннего утра, и меня просто… так успокаивает его голос, что я стал использовать его как успокоительное перед сном.

Но ничто не сравнится с ним в реальности – видеть его, прикасаться к нему, прижиматься к твердым рельефам его тела, погружаться в его теплое тело, пока его глубокие карие глаза впиваются в мои. Ничто не сравнится с прерывистыми вздохами, которые он издает, когда глубоко меня трахает, покрывая крошечными поцелуями мою руку, или лоб, или уголок рта, нашептывая, какой я красивый.

Какой я неземной.

Как сильно он думал об этом самом моменте на протяжении многих дней.

Сводит ли это меня с ума? Конечно.

Раньше Вон ворчал, что я какое-то слишком сексуально озабоченное животное, раз у меня встает уже спустя несколько минут, но со мной этого никогда не происходило. Единственная причина, по которой я так ненасытен, заключается в том, что наше время вместе ограничено. Поэтому я хочу трахаться с ним днями напролет.

Кроме того, он начал вести себя так же – меняет позу сразу после того, как кончает, лишь бы не останавливались.

И хотя секс играет огромную роль в том, что происходит между нами в этом прекрасном пляжном домике, как его называет Вон, это далеко не все.

У нас вошло в привычку устраивать ночные поездки на Хаосе – к которому он до сих пор слишком ревнует, но научился это скрывать, чтобы я его не дразнил. Вону стали нравиться эти поездки, потому что в шлемах нас не узнать, так что я могу свободно лапать его за задницу даже на глазах у всех, а он – меня обнимать, не боясь, что нас кто-то узнает.

Иногда мы ездим на ту заправку, где впервые взялись за руки около трех месяцев назад. Еще ездили к обрыву, где я чуть не убил себя просто чтобы доказать свою искренность, а он хмурился из-за отсутствия у меня инстинкта самосохранения.

Вон обожает хмуриться, будь то из-за моих драк, после которых я весь покрыт синяками, из-за моей любви мять его красиво застеленные простыни, или из-за того, что я выплескиваю воду из бассейна.

Но таков его язык любви – наряду с покачиванием головой и хмурым взглядом.

Не уверен, что он меня любит, но ему определенно не все равно.

Он даже пытался помогать мне с учебой, подготавливая к некоторым тестам, а я терпел все это скучное дерьмо только потому, что так мог сидеть между его ног, прижавшись спиной к его груди, пока его руки обнимали меня, и он объяснял мне что-то этим своим умным голосом. Ему пришлось пойти на компромисс и сесть именно в эту позу, иначе я отказывался что-либо делать.

И скажем так, в итоге он либо нагибал меня над столом и трахал до потери сознания, либо я трахал его поверх его драгоценных книг.

Но я все-таки сдал тесты, и Вон был невероятно горд и счастлив, и как следует наградил меня за это – вылизывал меня часами и позволил мне трахать его всю ночь напролет во всех позах, какие я только смог придумать.

С этого момента я буду сдавать каждый чертов тест только ради такой награды, большое спасибо.

Меня разрушает не только жар его тела, прижатого к моему, – но и все остальное. Когда я дурачусь в бассейне, а он смеется. Или когда мы подтягиваемся в спортзале, и я подстраиваюсь под его темп, чтобы урвать поцелуй на верхнем подтягивании – когда я сделал это впервые, он настолько растерялся, что упал на пол, поэтому я трахнул его прямо на матах.

Неважно, где – когда ситком крутится на экране телевизора, или в саду под нами трава – я всегда готов взять его на любой поверхности.

Да и Вон не возражает, когда я наваливаюсь на него, будь то после секса или даже во время просмотра телевизора. В прошлые выходные я развалился на кресле напротив него, пока он лежал на диване, и он нахмурился, а затем похлопал себя по груди со словами «Иди сюда».

Ну и я, конечно же, бросился прямо на него, на что он сперва застонал от боли, а потом издал удовлетворенное мычание. Бедный диван страдал от двух взрослых, высоких и накаченных мужиков, пока по телевизору на заднем плане шло какое-то кулинарное шоу – не надо так на меня смотреть, это Вон по какой-то причине любит это дерьмо. Говорит, что его успокаивает наблюдать за методичным процессом готовки.

Так как я тогда был полуголым, – только в боксерах, потому что он против, чтобы я постоянно ходил голым, – он гладил меня по спине.

— Что означают твои татуировки? — тихо спросил он.

Поскольку моя голова лежала у него на груди, я не мог видеть его лица, но чувствовал, как его длинные пальцы вычерчивают круги на моем плече и грудной клетке, вызывая дрожь вдоль позвоночника.

— А ты расскажешь мне, что означают цифры на внутренней стороне твоего бедра? — спросил я в ответ.