Чтение онлайн

— Ты меня возбуждаешь, чертов идиот.

— Я?

— Да, ты. Как думаешь, почему я продолжаю возвращаться к тебе? Что-то в тебе, Volchonok…

Я слушаю, затаив дыхание, но он не продолжает, просто ведет губами ниже, посасывая мой пресс, злобно кусая, и я напрягаюсь, от чего он начинает кусать сильнее.

Блять. Этот жестокий мудак – мой личный сорт сумасшествия. Мне нравится этот оттенок боли, то, как он так грубо меня сжимает.

— Что-то в тебе… — повторяет он, на этот раз кусая и посасывая вдоль линий моей V-образной мышцы, слишком надолго там задерживаясь.

— Ты ставишь на мне засосы? — у меня вырывается смешок, омраченный похотью от скрежета его зубов и скольжения языка.

— А что, если да?

— М-м, хочешь меня пометить, малыш?

— Если кто-то увидит тебя, то сразу поймет, что ты занят, — его глаза темнеют от ярости, становясь почти карими, когда он отпускает мой член и хватает меня за бедра.

— Они исчезнут уже через несколько дней… — мое дыхание прерывается на последнем слове, потому что его губы так близко к моему члену, блестящему от влаги после всех следов, что он оставил на моей груди и прессе.

— Тогда я поставлю новые, — грубый звук вырывается из его груди, когда он всасывает головку моего члена в рот.

Губы Вона на моем члене.

Уже не в первый раз, но ощущения именно такие. Мы часто трахаемся в позе шестьдесят девять – лежим друг на друге, я делаю минет ему, а он – мне.

Но на этот раз он взял на себя инициативу мне отсосать.

Первый член, который он когда-либо брал в рот.

И единственный.

Я чуть не кончаю от этой мысли. Чтоб меня, это ощущается как что-то неземное.

— Глубже, — ворчу я, удерживая его голову. — Возьми меня глубже и используй свою слюну как смазку.

Он увлажняет мой член языком, слушаясь меня как очень хороший мальчик, и при этом не сводя с меня глаз. Как только он смачивает мой член своей слюной, он вылизывает его снизу до верху, затем снова сосет головку, на этот раз грубее, почти высасывая мою душу из тела.

— М-м, блять! Твой рот ощущается слишком охрененно, Mishka.

— Да? — шепчет он мне в член, пока тот покачивается у его лица. Фиолетовые вены пульсируют, требуя снова оказаться в его влажном жаре. — Насколько грубо тебе нравится, Юлиан?

— Насколько захочешь, малыш.

— М-м-м, — мычит он, очевидно довольный моим ответом. Он начинает сосать сильнее, вбирая меня наполовину, а его глаза все еще прикованы к моим.

Мои пальцы впиваются в простыни. Это явно пытка.

— Святое дерьмо, еще, малыш… мне нужно еще.

— Хватайся руками за мои волосы, — говорит он, выпуская меня изо рта. — Не трогай кровать. Трогай меня.

Мне дважды повторять не надо – мои пальцы уже запутались в его гладких волосах, толкая его ниже. Его стон вибрирует в моем члене, посылая сквозь меня ударную волну.

Вон берет меня глубже, куда глубже чем многие до него. У меня крупный член, и обычно даже опытным было сложно принять его целиком, но он справляется с этим как чемпион. Он действительно быстро учится.

— Ты тренировал свой рвотный рефлекс, малыш? — спрашиваю я грубым голосом, и он смотрит на меня с гордостью, вбирая меня еще глубже. — Хочешь взять мой член себе в глотку?

— М-м-м.

— Хороший, блять, мальчик, — ворчу я, толкаясь ему в рот.

Он впивается кончиками пальцев мне в бедра, толкая меня обратно, когда я становлюсь слишком грубым, охваченный потребностью кончить ему в глотку так, словно от этого зависит моя жизнь.

Он качает головой, не сводя с меня глаз ни на секунду. Наблюдает за мной, чтобы убедиться, что мне все нравится, и в таком случае продолжает.

И от этого зрелища мне кажется, что я сейчас разорвусь по швам.

Этот чертовски сногсшибательный мужчина, который настолько вне моей лиги, что для него нужно создать отдельную, старается изо всех сил доставить мне удовольствие.

Он вбирает меня до самой задней стенки горла, а затем выпускает, тяжело дыша, его слюна покрывает мой член, когда он рычит.

— Ты такой вкусный, — он целует мой член, который стал настолько нелепо твердым и налитым кровью, что уже посинел. — Почему ты такой охрененно вкусный, Юлиан?

— Тебе нравится?

Он нерешительно кивает, словно не хочет в этом признаваться, и это так чертовски мило.

— Мы могли бы уже давно этим заниматься, но ты ломался как невинная школьница, — шепчу я, а затем снова опускаю его голову на свой член.

Низкое мычание вырывается из него, когда он проглатывает меня целиком, двигаясь по моему члену, пока я не оказываюсь глубоко в его горле. Слюна и предэякулят полностью меня смазывают, хлюпающие влажные звуки наполняют комнату.

Одной только этой картины – его губ, обхватывающих мой член, его широко раскрытого рта, головы, двигающейся вверх-вниз – достаточно, чтобы меня уничтожить.

С меня хватит.

Я полностью, блять, пропал.

— Я очень близко, малыш, — я стону. — Да… да… вот так. Я заполню все твое горло своей спермой.

— М-м-м, — рычит он вокруг моего члена, двигаясь быстрее, жестче, с той же неистовой силой, которая всегда вспыхивает, когда мы сталкиваемся.

И тут я ломаюсь. Взрываюсь внутри его рта, и он принимает меня всего – посасывая, вылизывая, вытягивая мою душу с каждым толчком, иссушает меня, словно изгоняя последние остатки моей души.

— Блять, малыш, м-м-м твою ж мать! Вот так, принимай мою сперму.

Но ему мои наставления и не нужны. Он с энтузиазмом сосет меня, его горло сжимается с каждым глотком, даже когда струйка спермы стекает по его подбородку и на горло.

Мой член дергается от этого зрелища, даже когда мои яйца опустели, и я упал на кровать, пелена оргазма вызывает мутный блеск у меня перед глазами.

Вон все еще сосет мой член, на этот раз медленнее, вылизывая, почти целуя его, и я понимаю, что глажу его по волосам. Мы оба… будто застряли в альтернативной реальности.