Чтение онлайн

Оказалось, что, как обычно, я не ошибся. Когда дела идут хорошо, стоит быть осторожным. Когда дела пойдут исключительно хорошо, начните принюхиваться к собачьему дерьму на подошве вашей обуви. Или, в данном случае, к собачьему дерьму у вашей входной двери.

Я дал "меховым шарикам" адрес своего отеля, чтобы они подготовили репортаж о Красной шапочке, и на следующее утро с нетерпением ждал известий. То есть, если "с нетерпением" можно было определить как лежание в джакузи, распивание вина и курение самого дорогого табака, который могла предложить служба доставки в номер. Услышав негромкий скрежет когтей по двери, я выпустил струю сигарного дыма в сводчатый потолок и крикнул:

— Заходите. Вода в порядке.

Я услышал размеренную поступь двух ног, медленно приближающихся к ванной. Через несколько секунд Вольфганг уже стоял в дверях, кровь и синяки были едва скрыты длинным потрепанным пальто. Когда он поморщился и сплюнул красную мокроту на пол, я увидел, что несколько зубов разлетелись в щепки. Клык явно отсутствовал. Это было нехорошо.

— Так-так, смотрите-ка, кто вернулся — поджав хвост. Я бросил сигару в бокал и сразу же взялся за бутылку — Похоже, кому-то надрали пушистую задницу — холодно заметил я. Поставив ногу на край ванны, я сделал большой глоток вина, чтобы подкрепиться перед лицом бессмысленной некомпетентности.

— Выкладывай, Ровер. Как ты умудрился облажаться?

— Никакой девушки — Оборотень рассеянно потирал рваный порез на тыльной стороне ладони — Там не было никакой девушки — повторил он, защищаясь, зализывая свои раны как в прямом, так и в переносном смысле — Только мужчины с мечами. Много мужчин.

В этом была ложь, может быть, даже две. Я чувствовала это по запаху. Кэл смог бы это почувствовать, а значит, и я смог бы.

— Ты говоришь, никакой девушки.

Это, как я догадалась, была первая ложь. Она действительно была там. Иначе у Нико не было бы причин стоять на страже. Я задумчиво постучал горлышком бутылки по подбородку. Теперь, что касается второй лжи.

— Целая толпа вооруженных мечами кровожадных мужчин, и все для того, чтобы расправиться с твоей никчемной задницей. Тебе не нравится? А где твоя подружка?

— Мертва — В его глазах промелькнула искра. Ярость, печаль, потеря — Она упала... с крыши. Она прыгнула на одного из ублюдков, но он увернулся — Он покачал головой, и растрепанные волосы упали ему на глаза — Исчез. Все ушли. Пытались отомстить. Но их было слишком много.

— Слишком много — Я встал, вода каскадом стекала по мне — Скажи мне еще раз, сколько их. Скажи мне еще раз, сколько их, черт возьми, слишком много — Бутылка, которую я запустил в стену, разлетелась на фиолетовые осколки. Это было не так остро, как ярость, бушевавшая во мне. Ауфэ были не единственными, кто любил добиваться своего — Потому что, знаешь что? Я думаю, что это число, всего лишь единица .

Губы оборотня приоткрылись, обнажив запекшуюся черную кровь и все еще впечатляющие клыки. Затем бравада исчезла, и он низко опустил голову.

— Моя девочка. Моя прекрасная девочка — Он провел тыльной стороной ладони по носу — Двое. Их было двое. Человек. Другой. Они забрали у меня мою милую девочку.

Два. Нико был одним из них. Гудфеллоу был другим. Этот сукин сын начинал меня раздражать. Я понятия не имел, почему этот глупый кролик не убегал. Этого было достаточно, чтобы вывести меня из себя, а мне нравилось думать о себе как о спокойном парне. Я сделал шаг и почувствовал острую боль в подъеме ноги. Шипя, я наклонился и вытащил окровавленный осколок стекла. Хрупкое тело. Это был не слишком приятный побочный эффект. Еще одна неприятность, но она была не такой сильной, как та, что отдавалась эхом в моих ушах. Теперь Вольфганг выл. Это была траурная песня о его потерянной любви, жалобная и навязчивая, как последний крик звезд перед тем, как Вселенная погаснет. Задумчиво. Потерянно.

И чертовски громко.

Разбитая бутылка в трахее вылечила это достаточно быстро. Я уронил остатки горлышка бутылки на пол. Оно упало в быстро растекающуюся лужу крови и разбилось так же основательно, как разбилось сердце Вулфи. Затем наступила тишина, благословенная тишина. Перешагнув через неподвижное тело, я пошел одеваться. Я собирался оставить горничной хоть какие-то чаевые за этот бардак. Просто пошел показать... никогда не посылай собаку выполнять работу Дарклинга.

К счастью, у меня уже был готов план по уходу за Нико, а теперь и за Гудфеллоу. Что касается Джорджии, то о ней придется забыть. Либо она не говорила, либо было слишком поздно беспокоиться об этом. Я полагался на свое внутреннее чутье, что это не так. В магазине газировки, когда ей было всего полтора года, я увидел её слезы. Фатализм окружал ее, как нимб голубого света. Чему быть, того не миновать, и не в том счастливом смысле, что "да будет так". Есть теория, что судьбу нельзя изменить, ею нельзя манипулировать, её даже нельзя подправить. Если вы придерживаетесь этой философии, то сообщать плохие новости довольно бессмысленно... если только вам не доставляет удовольствия выражение лица человека, которому вы сообщаете, что в следующую среду ему на голову упадет пианино и он ни черта не сможет с этим поделать. Хотя для меня это было бы достаточной причиной, милый маленький Джорджии Порджи, вероятно, не пошла бы на это.

Вы можете задаться вопросом, в чем заключалась моя философия? Просто. Живи настоящим. Да, да. Я уверен, что это звучит довольно знакомо. Каждый гуру самопомощи, каждый псевдопросвещенный псих, каждый, кто считал, что он глубже, чем лужа на парковке, все они говорили об этом. Без сомнения, это было банально. Но в то же время это было правдой. Пусть родители беспокоятся о славном прошлом и неприветливом будущем. Прошлое было наполнено прекрасными воспоминаниями, будущее изобиловало возможными неудачами, но что с того? Ничто не имело значения, кроме того, что было здесь и сейчас. Океаны крови, пролитые в старые добрые времена, не стоили и одной алой капли, скользящей по кончикам твоих пальцев в благословенном "здесь и сейчас" Живи своими прошлыми достижениями, и тебе будет трудно не только радоваться своим нынешним потрошениям.

Но таков был мой взгляд на жизнь, и как бы я ни был доволен этим, мои начальники вряд ли согласились бы с этим. Да и вообще, если уж на то пошло, им было не до этого. Отбросив отвлекающие мысли, я вышел из гостиничного номера. Рано или поздно кто-нибудь начал бы меня искать, учитывая, что на полу в ванной лежал мертвый оборотень. В правилах на ресепшене было четко указано, что никаких домашних животных.

Глава 17

Я вышел на улицу, немного проехался на метро, а потом еще немного прошелся. Дойдя до определенного угла в определенном квартале, я сделал еще один звонок по мобильному телефону. На этот раз я позвонил Нико, и, черт возьми, мой брат был в бешенстве. Короткое "Да?" эхом отозвалось у меня в ушах. Это слово, казалось, было вырезано из сухого льда, холодного и обжигающего одновременно. Столько неподдельной ярости было погребено бесконечно глубоко под арктической тундрой, будь я проклят, если оно не вызвало во мне теплых, неясных чувств. Играть с Нико было все равно что играть с огнем, и любой пироманьяк скажет вам, что это веселее, чем с целой стаей бешеных обезьян.

— Привет, Ник, как дела? — Я помахал швейцару на другой стороне оживленной улицы. Он прищурился, затем отсалютовал мне двумя пальцами из-под фуражки, вспомнив меня со вчерашнего дня — Угадай, кто?

— Ты — Кратко, мой брат. Должен отдать ему должное.

— Разве так можно? — Печально предложил я — Почему ты не можешь называть меня Кэлом, старший брат? Я все еще член семьи, верно?

— Кэл, моя семья, а не ты. Я знаю твое имя, Дарклинг. Я знаю, кто ты такой, и ты мне не брат. Ни на секунду не думай, что можешь играть со мной в какие-то глупые игры.

— Почему нет? За эти годы ты сыграл со мной достаточно игр. Бросал меня то туда, то сюда. И все это, конечно, ради того, чтобы быть хорошим братом и научить меня защищать себя. Разве тебе не интересно узнать, как много я узнал? — Я по-волчьи улыбнулся. Возможно, он не мог прочесть это на моем лице, но я знал, что он услышал это по моему голосу — Я знаю, что это так.

— Я бы не назвал это любопытным — ответил он категорично.

— Но если это то, что нужно, чтобы мы встретились лицом к лицу, то я более чем готов.

— Более чем охотно — это еще мягко сказано, даже для обычно сдержанного Нико. Он бы сделал все, чтобы увидеть своего брата. Для него было слишком плохо, что он больше никогда этого не сделает, даже когда он стоял и смотрел в глубину моих глаз. Я задавался вопросом, проживет ли он достаточно долго, чтобы осознать это. Я надеялся.

"Лицом к лицу", подумал я, вспомнив что-то. "И сквозь темное стекло". Скоро, Сирано. Я не совсем готов, пока нет, но скоро.

Эта ложь все еще была сладка на вкус, и я добавил: