Чтение онлайн

У Ауфэ был Кэл, у них был я, но им также требовался мощный приток энергии. Это были не просто какие-то ворота, которые они хотели открыть. Пары батареек на разряд не хватило бы. Им нужен был мощный источник энергии. Для этого могли бы подойти пересеченные энергетические линии. Заброшенное место отправления культа было бы еще лучше. Со временем они, как правило, накапливали огромное количество энергии, если их вера была искренней. Мне было интересно посмотреть, к чему пришли боссы.

Адрес, который мне дали, находился в Сансет-парке, Бруклин. В квартале, знававшем лучшие времена, большой склад представлял собой громоздкое, полуразрушенное сооружение, расположенное между двумя другими заброшенными зданиями. Мрачный, покрытый копотью кирпич, зияющие дыры, разбитые окна и мрачная атмосфера — я не слышал, чтобы в этом месте звонили церковные колокола. Нет, звуки, доносящиеся оттуда, были бы больше похожи на душераздирающие крики и рыдающие мольбы о помощи. Это было бы приятнее для моих ушей, чем любой колокол, и в моих глазах придавало "Яме для осужденных" особую прелесть. Это была еще не поездка по электронному билету, но она должна была состояться. Это была бы самая масштабная, лучшая и самая последняя поездка в мире. То, что я собирался сесть за руль, еще больше усиливало ажиотаж.

Внутри целеустремленно суетились Ауфэ, расчищая огромное пространство от того, что, казалось, было завалом десятилетней давности. Их было около сотни, их длинные руки тянули и толкали с неестественной силой. Сотня, это, должно быть, почти все Ауфэ, оставшиеся в этом мире. Сам Тумулус мог бы стоять пустым, когда они собрались здесь. Вот в чем прелесть того, что у тебя есть собственное место в списке исчезающих видов

— Эй, босс — окликнул я ближайшего из них — Что случилось с весенней уборкой?

Для того, чтобы изменить сам облик существования, потребовались определенные усилия, но я не думал, что абсолютная чистота является обязательным условием.

О визите, нанесенном мне ранее, не упоминалось. Ауфэ не привыкли к непослушанию. Они, скорее всего, предполагали, что я теперь иду по прямой и узкой дороге и на ходу приветствую всемогущего Ауфэ. Мечтай. Я был наемником, а не шлюхой.

В ответ на мой вопрос паучий палец официанта указал вниз. Возможно, он имел в виду Китай, но я так не думаю. Нефрит, пагоды и жареная лапша были вкусными, но не особенно полезными в нашей ситуации. Присев на корточки, я положил руку на небольшой участок пола, который был расчищен. Бетон был холодным на ощупь, намного холоднее, чем воздух вокруг нас. Намного холоднее, чем должно было быть. Оно пыталось высосать тепло из моей плоти, нашептывая мне на ухо черные, ядовитые слова. Злые, ужасные вещи, которые могут вывернуть душу наизнанку и превратить каждый лучик света в пучину самого темного отчаяния. Изящно.

— Ах — промычал я с одобрением — Ничто так не согревает мое сердце, как хорошая бойня.

Это было еще одно событие, которое могло привлечь серьезные силы. Насильственная смерть, и большая её часть. В этом месте погибло много людей, и то, что от них осталось, покоилось глубоко под землей. По человеческим меркам, это случилось давным-давно, но так основательно отравило это место, что сотни лет спустя оно все еще оставалось запятнанным. Здесь оно ждало… ждало нас, ждало только этого момента. Судьба, да? Это вызвало слезы на глазах, вот что это было.

Это могли быть коренные американцы, устраивавшие резню среди поселенцев, а могло быть и наоборот. Возможно, это было еще до того, как белый человек ступил на эту землю. Что бы это ни было, это было столкновение людей друг с другом. Странно, что люди могут убивать, не задумываясь, но у них всегда есть оправдание… причина. Защита, мятеж, правосудие, месть, безумие, всегда есть оправдания. Тех немногих, кто признал правду, что они делали это просто забавы ради, они посадили за решетку. Или убили их ради блага общества… ирония судьбы, а?

Слышали выражение "испортить эротический сон"? Это свойственно всем людям. Они могли взять такую концепцию, как убийство, нечто такое чистое и первозданное, и обернуть её в путаницу психической болтовни, отрицания и цепочек нелепых ритуалов. Они сделали все возможное, чтобы разрушить простую радость, её великолепную красоту. И все же им удалось достичь этого в большем масштабе, чем когда-либо удавалось нам. Я не мог не восхищаться этим.

Я похлопал по бетону и почувствовал, как ярость, ненависть и ужас жизни внезапно улетучились. Они щекотали мою ладонь, как шелковистые волосы норки. Сладко.

— Держись — сказал я успокаивающе — Это ненадолго.

Нет, совсем незадолго до того, как мы высосали их досуха. Не было бы больше мучительных смертей, отдающихся эхом сквозь годы, не было бы больше неслышимых криков о мести. Было бы только небытие. Ладно, это был не рай, но и не ад. Они должны были бы радоваться жизни. Им повезло больше, чем многим, с кем я пересекался. Я похлопал их в последний раз и встал.

— Поблагодаришь меня позже.

Что же касается грандиозных масштабов убийств, на которые претендовали люди… мы были готовы дать им отыграться за их деньги. Разрушение, это не то же самое, что уничтожение, совсем нет, но конечный результат был таким. Поскольку нашим запланированным результатом было буквальное уничтожение подавляющего большинства представителей человеческой расы, я должен был думать, что этот конец был достаточно хорош. Я не возражал признать, что автор действительно вдохновился, придумав этот план. С незапамятных времен Ауфэ находились на самом верху пищевой цепочки. Я бы не сказал, что они занимали самую верхнюю ступень, но нельзя отрицать, что они считали, что занимают ее. Но потом появились люди. Они не представляли особой угрозы. Черт возьми, напротив, они были развлечением. С ними было весело играть, они были по-своему хитры, и их не так-то легко сломать. Нет ничего хуже хрупкой игрушки.

Недостатком было то, что наши игрушки размножались. На одном дыхании их появились тысячи, на другом миллионы. И даже миллион хрюкающих, грязных свиней мог победить одного-единственного фермера, каким бы умным он ни был. Да, только что Ауфэ плыли по течению, счастливые, как моллюски, а в следующий момент их смыла в море приливная волна человечества. Захлестнула всех нас. Их было слишком много, а нас слишком мало, и так оно и было.

Сейчас.

Итак, Ауфэ рассудили, почему бы не открыть врата в прошлое? И именно поэтому я был им нужен. Ни один Ауфэ не смог бы открыть врата в прошлое. Энергия, необходимая для этого, была феноменальной, у них её просто не было. И направлять энергию не было талантом, которым обладал Ауфэ. Однако, это был талант, которым обладал я. У меня было довольно много собственной природной энергии, и когда я направил огромный источник энергии в дополнение к этому, конечный результат был близок к ядерному взрыву. В идеальном мире я мог бы поселиться в Ауфэ, направить его и открыть врата. Теоретически, это было бы проще простого. Но, естественно, это было не так. Мы пытались это сделать до того, как началась программа разведения. Все наши усилия привели к тому, что у нас с Ауфэ несколько раз возникали разрывы. Оказалось, что мы с Ауфэ не подходим друг другу. Итак, несколько экспериментов спустя, Ауфэ остановились на человеке как на наиболее вероятном варианте. Мы обнаружили, что я мог бы обладать одним из них, и, немного поработав, можно было бы изменить генетику человека, чтобы получить скрещивание. Готовый продукт был бы достаточно человечен, чтобы я мог взять его на себя, и достаточно хорош, чтобы открыть ворота. Это было легче сказать, чем сделать, но в конце концов это было сделано, "в конечном счете" было ключевым словом здесь.

Мы думали, что с полукровкой все улажено. Но Калибан внес в это свою лепту, и молодец, маленький засранец. Я ухмыльнулся и с нежностью похлопал себя по груди. Теперь мой маленький засранец. Он оказался упрямым, как морально, так и физически. Сотрудничество не стояло на первом месте в его списке, когда он был еще в здравом уме, оно не поднялось еще выше, когда он запрыгнул на борт — психомобиля — Не то чтобы это остановило преступника. Но там, где этого не произошло, это произошло из-за его физических недостатков. Он не мог открыть ворота. Его нервная система, внутренний аккумулятор… черт возьми, что бы это ни было...… он просто не мог щелкнуть выключателем. Он был недостаточно зрелым, недостаточно развитым, чтобы совершить этот прыжок. У них не было другого выхода, кроме как ждать, что они и делали… вплоть до того момента, когда малыш Кэл открыл свои первые настоящие ворота и взлетел. Вот это было весело. Жаль, что он ничего из этого не помнил. Убил своего отца и сбежал из-под носа у полиции, хорошие были времена. Хорошие были времена.

Но прошло четыре года, и карьера Кэла закончилась. Теперь оставалось только открыть врата в прошлое. Теперь Ауфэ было уже слишком поздно противостоять бурлящей массе людей, но раньше, когда людей было мало и они были далеко друг от друга, они были как рыба в воде. Знающий будущее Ауфэ присоединился бы к пребывающему в блаженном неведении прошлому Ауфэ, и это было бы все, что она написала для Гарри Хьюмана. Ауфэ не пришлось бы уничтожать их всех, 95 процентов, вероятно, было бы достаточно. Они были чертовски хорошими игрушками. Нет причин выплескивать ребенка вместе с водой из ванны, верно?

Тогда жизнь для всех нас стала бы такой, какой она была вначале. Люди ютились бы в хижинах или пещерах. Они снова боялись бы каждого стука в дверь, зная, что это может быть ветер или… это могли быть мы. Опьяняющий страх. Это было средство для возбуждения аппетита, которое обострило вкус насилия и крови.

Я бы попрощался с электрическими одеялами, грустно это говорить, но иногда нужно смириться и принять плохое вместе с хорошим. Это было проще простого. Все шло гладко.

Да, все прошло гладко. Я ошибался, думая, что это, вероятно, было написано на салфетках для коктейлей с "Титаника" ?