Чтение онлайн

Разговоры если и начинались, то затихали так же быстро, как и зарождались, уступая место тягучей тишине. Никто не хотел обсуждать произошедшее открыто, но взгляды, полные недоумения и тревоги, говорили громче слов. Тишина становилась таким же участником ужина, как и каждый из нас.

Ужин тянулся бесконечно, и каждый мечтал скорее вернуться в свою комнату, чтобы попытаться справиться с нахлынувшими мыслями и тревогами.

Ночь прошла в тревогах. Мысли о произошедшем и допросе крутились в голове, не давая покоя. Я ворочалась на кровати, пытаясь найти удобное положение, но ощущение, что что-то страшное и неизвестное стоит за дверью, преследовало меня. Однако усталость и моральное истощение в конце концов взяли своё. Сон пришёл, но он был беспокойным и прерывался ночными кошмарами, которые тут же ускользали из памяти.

Утро началось неожиданно. Едва я успела открыть глаза, как в дверь постучали. Постукивание было громким и чётким, что заставило меня вздрогнуть. Я села на кровать, пытаясь понять, что происходит, и кто мог прийти так рано.

На пороге стоял один из помощников следователя. Его строгое лицо и бесстрастный взгляд сразу дали понять, что пришёл он по делу.

— Вас вызывают на допрос, — коротко сообщил он.

Не успев толком собраться с мыслями, я поспешно накинула халат и тапочки и пошла за ним, чувствуя, как тревога вновь начинает захватывать меня.

Идя по коридору, я пыталась стряхнуть остатки сна и собрать мысли. Шаги помощника были тихими, но уверенными, как будто он точно знал, куда ведёт меня, и что нас там ждёт. Меня терзал вопрос: спали ли вообще следователи этой ночью? Их работа казалась бесконечной, и в их действиях ощущалась непрерывная энергия и настойчивость.

Войдя в кабинет, я снова увидела старшего следователя. Он сидел за тем же столом, что и в прошлый раз, его фиолетовые глаза внимательно следили за каждым моим движением. Этот взгляд был похож на свет прожектора, выискивающий любую деталь, которую я могла бы скрывать. Его серо-графитовая кожа мягко поблёскивала в свете ламп, а удлинённые волосы обрамляли лицо, придавая ему почти гипнотический вид.

— Доброе утро, — сказал он, его голос был твёрдым, но не грубым. — Нам нужно уточнить несколько деталей. Присаживайтесь, пожалуйста.

Я кивнула и заняла своё место, чувствуя, как напряжение снова начинает нарастать. Это место, этот взгляд — всё напоминало мне о вчерашнем допросе. Я уже знала, что каждое моё слово будет тщательно проанализировано.

— Нам поведали, что у вас два мужа, Эрик и Алан, и вы обычно спите на выходных втроём в вашей комнате. Но вчера вы остались одна. Назовите мне причину этого, — следователь склонил голову набок, внимательно изучая мою реакцию.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Собравшись с мыслями, я начала говорить:

— Вчера у меня сильно болела голова, — начала я, стараясь говорить четко. — И я переживала за свою подругу Хили, которая сбежала с бала заплаканной. Я пыталась найти её в комнате, но не смогла. Поэтому я осталась одна.

Следователь кивнул, принимая мой ответ, но его взгляд не смягчился, а стал ещё более пристальным.

— Почему вы удалялись с бала на продолжительный срок? — продолжил он, делая пометки в своём блокноте. — И с кем вы общались на террасе?

Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться, и начала вспоминать события прошлой ночи.

— Я ушла с бала следом за Хили, — ответила я. — Пыталась её найти и успокоить, но она куда-то исчезла. А перед этим я вышла на террасу, чтобы немного развеяться и проветриться. Я встретила нашего преподавателя боевых искусств, Каллема. Мы немного поговорили, но о содержании разговора я распространяться не хочу. Это было личное.

Следователь записывал мои слова, практически не отрывая от меня глаз.

— Хорошо, — сказал он. — Мы проверим эту информацию.

Следователь внимательно выслушал мои слова, его лицо оставалось непроницаемым. Он сделал несколько заметок, затем поднял голову и задал новый вопрос:

— То есть вы утверждаете, что ваша подруга Хили вчера вечером исчезала и была чем-то расстроена? — его голос был холоден и строг. — Знаете, Анриэль, я обычно так не делаю, но хочу вам дать совет. Не нужно мне врать и переводить стрелки. Именно ваша подруга мне рассказала, что вы вели себя странно, а теперь вы тоже самое говорите о ней.

Я была ошеломлена. Неужели Хили действительно сказала это обо мне? Я не удержалась от колкости.

— Вы же обещали держать разговоры в тайне, а теперь рассказываете мне о словах Хили, — ответила я, чувствуя, как растет раздражение.

Следователь пристально смотрел на меня, но не ответил. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

— Я не пытаюсь наговорить на подругу,— продолжила я.— Я просто рассказала, как всё было. Хили действительно была расстроена и сбежала с бала. Я ушла следом за ней, чтобы попытаться её найти и успокоить. Это смогут подтвердить другие люди, видевшие нас.

Следователь немного смягчил свой взгляд, но продолжал пристально наблюдать за мной.

— Хорошо,— сказал он наконец. — Мы проверим эту информацию. Вы можете быть свободны, но не покидайте свою комнату без разрешения.

Я встала и направилась к выходу, чувствуя смесь облегчения и напряжения. В голове крутились мысли о том, что же на самом деле происходило и почему Хили сказала то, что сказала.

Возвращаясь в свою комнату, я понимала, что это расследование только начинается и мне предстоит еще многое узнать.

Никого больше не пустили в столовую. Еду теперь приносили прямо в комнаты, и это только усиливало чувство изоляции и тревоги. Когда мне принесли обед, я почувствовала, что мои нервы на пределе. С каждым часом напряжение нарастало, и я больше не могла держать это в себе.

— Ну и наглость! — воскликнула я, бросив ложку в тарелку. — Принял меня за преступницу, подумать только!

Я начала ходить по комнате, выплёскивая свои эмоции.

— Кто он вообще такой, чтобы обвинять меня без доказательств? — продолжала я, представляя себе строгий взгляд следователя и его фиолетовые глаза.—Придумал, что я что-то скрываю! А сам, конечно, безупречен!

— Думает, что если он такой проницательный и важный, то может обращаться со мной, как с подозреваемой, — бурчала я. — Как будто я недостаточно переживаю из-за всего этого кошмара.

Я остановилась у окна, глядя на улицу и пытаясь немного успокоиться.

— И что теперь? Мы заперты в своих комнатах, как в клетках. Никакого общения, никакой нормальной жизни, — пробормотала я, опираясь на подоконник. — А ведь всё, что я хотела, это помочь и рассказать правду.

Мой монолог продолжался еще некоторое время, пока я не выговорилась и не почувствовала некоторое облегчение. Пусть я не могла изменить происходящее, но мне нужно было хоть как-то выплеснуть свои эмоции. В глубине души я знала, что мне предстоит ещё много испытаний, и нужно было сохранять силы и спокойствие для дальнейших допросов, а то что они будут я не сомневалась.