Чтение онлайн

Но постепенно оборудование обрело форму, и Топольский развлекся тем, что продемонстрировал несколько снимков окружающих скалистых склонов и палубы «Деметры». Корабль продолжал осторожно продвигаться вперед, огибая мыс, откуда открывался все более широкий вид на лагуну. Часть меня по-прежнему скептически относилась к каменистому выступу, но по мере того, как мы все больше и больше осматривали окружающую местность, мне начинало казаться все более невероятным, что там может быть какая-то скала, достаточно большая, чтобы возвышаться над мысом с нашей тогдашней точки обзора. Средняя высота рельефа скорее снижалась, чем повышалась, и восточная оконечность лагуны была окружена гораздо более низкими и пологими склонами, чем скалистые стены, окаймлявшие западную часть залива.

Топольский отослал Рамоса убедиться, что все заинтересованные стороны собрались на палубе в ожидании нашего первого прямого наблюдения за Сооружением.

— Дорогой доктор Коуд, — поприветствовала меня графиня Косайл, появившись в желтом пальто, желтых перчатках и желтой шляпке с пышными перьями. — Я полагаю, вы уже принимали участие в трапезе?

— Принимал?

Ее взгляд, казалось, переместился на мою руку. — Я имею в виду, завтракали. Вас не было с нами за главным столом. Или вы подумали, что я имела в виду что-то другое? — Выражение ее лица под полями шляпы стало укоризненным. — Это не та привычка, которую следует развивать.

— Какая привычка?

— Завтракать в одиночестве. Как вы думаете, что я имела в виду? — Она отвела взгляд от моей руки, обратив свое внимание на мое лицо. — Или вы воспользовались возможностью, чтобы продолжить свое повествование? Нельзя не восхищаться таким упорством перед лицом непреодолимых трудностей.

— Вы убеждены, что мой рассказ потерпит неудачу?

— Нет, я убеждена, что он уже соответствует этому условию.

Я добродушно пожал плечами. — Людям, похоже, это нравится.

Она посмотрела на палубу и на слои корабля под ней. — Ах да, неграмотные и необразованные. Возможно, вы действительно нашли свою естественную аудиторию.

— Если вам это действительно не по вкусу, миледи, то, возможно, самым добрым поступком было бы направить свою энергию в другое русло.

— Я бы с радостью это сделала, доктор. Но в отсутствие древних письмен, полузабытых алфавитов, загадочных кодов и символов такому уму, как мой, явно нечем заняться. Эти долгие дни в море изнуряют душу. Я прочитала все книги, которые были со мной, и все остальные, которые смогла найти на борту. Я даже слушала ваши усилия по написанию романа.

— Вы так добры. Может быть, было ошибкой вообще присоединиться к экспедиции, если ваши интеллектуальные способности так развиты?

— Время покажет, — ответила она, восприняв мой вопрос так, словно он был искренним. — Возможно, в этом Сооружении мастер Топольский найдет лексические загадки, разгадывать которые меня пригласили. А пока я должна признаться, что меня наняли на довольно выгодных условиях, так что, по крайней мере, я не вернусь нищей, каковы бы ни были последствия наших усилий. Вас наняли на таких же выгодных условиях?

— Я не знаю. Меня наняли за стандартную зарплату ассистента хирурга, и поскольку я рассчитывал извлечь уроки из своего опыта, то не видел причин сомневаться в своей зарплате.

— Ассистент хирурга? Значит, есть еще один, кому вы подчиняетесь?

— Нет, на корабле такого ранга обычно требуется только ассистент хирурга — обычно не лучше мясника или плотника, и примерно с таким же вниманием к гигиене.

— Тогда мы должны быть очень рады вашему трудоустройству, поскольку вы явно на голову выше этих профессий. Нейрохирургическая операция, которую вы провели Рамосу, была не лишена достоинств.

— Спасибо. — Я нахмурился, услышав незнакомый термин. — Нейрохирургия — так в Лондоне называют подобные вмешательства?

— Вот как они могут это называть.

— Вы чрезвычайно странная спутница в путешествии, графиня. — Я натянуто улыбнулся. — Я уверен, что вы самая странная из всех, кого я когда-либо встречал. Но, полагаю, лучше находиться в компании интересных людей, какими бы вызывающими ни были их манеры.

— Вы находите меня интересной?

— Я нахожу вас обворожительной. — Это слово почти застряло на кончике моего языка, но сорвалось прежде, чем я смог его обдумать. — Я имею в виду, вы приводите в бешенство, как любая головоломка. И все же я никогда не встречал другого человека, который, казалось, испытывал бы такую автоматическую неприязнь ко всему моему существу.

— Я нахожу неприятной вашу книгу, доктор. Относительно вас у меня нет определенных убеждений.

— И все же, кажется, вы находите бесконечное разочарование в каждом моем поступке, в каждом моем высказывании.

— Я вижу, кем вы можете стать, но еще не стали. Кем вы могли бы стать, если бы выбрали правильное направление. Правильный инструктаж. Правильное обучение. — Она безапелляционно кивала в перерывах между этими заявлениями. — Возможно, вместо того, чтобы видеть во мне своего противника, вам следует видеть во мне того, кто хочет формировать и поощрять ваше развитие.

— Я не просил о подобном оформлении.

— Тем не менее, вам это нужно. — Она сорвала перо со своей шляпы и пощекотала его концом свою щеку. В голове вспыхнуло абсурдное видение: графиня Косайл склонилась надо мной, грызя кончик своего перышка, а я лежал, прижатый к палубе «Деметры» какой-то огромной, давящей массой дерева, и мои внутренности были раздавлены.

Она посмотрела на меня с внезапным беспокойством. — С вами все в порядке, доктор? Вы совсем побледнели.

— Ничего страшного. Морская болезнь мучает меня даже в этих спокойных водах.

На ее лице промелькнула тень сочувствия. — Это тяжело для нас обоих. Но если вы продолжаете думать о «Деметре» как о корабле, плывущем по морю, морская болезнь будет частью этого. Неужели вы не можете, наконец, приспособиться? Когда вы это сделаете, вам станет намного легче.

— Какое приспособление?

— То, чему вы сопротивляетесь. То, что поможет вам полностью понять наше затруднительное положение.

— Не знаю, что еще предстоит понять. Наше затруднительное положение кажется достаточно очевидным: мы находимся на борту корабля, курсирующего между островами и бухтами Патагонии, нанятого для участия в частной экспедиции.

— Все гораздо больше, доктор. Но трудность вот в чем: как только вы замечаете проблеск истины, вы склонны отталкивать ее, как, несомненно, в любой момент оттолкнете меня под каким-нибудь предлогом, придуманным вашим…

— Коуд! — рявкнул Топольский. — Нас ждут, приятель! Ни секунды больше вашего безделья! Я хочу, чтобы вся наша компания была запечатлена в момент моего… нашего… триумфа! И вы тоже, Ада.

— Простите, графиня, — поспешно сказал я, с уколом зависти осознав, что впервые слышу ее имя, и меня огорчило, что Топольский мог произнести его так небрежно, в то время как я отдал бы все на свете, чтобы услышать, как оно слетает с ее губ. — Давайте продолжим нашу дискуссию… нашу очень интересную дискуссию… при другой возможности?