Чтение онлайн

— Сайлас присоединится к нам? — спросил Рамос.

Ван Вут, должно быть, уже обдумал этот вопрос, потому что его ответ последовал незамедлительно.

— Если врач не перегружен работой на «Деметре», то это представляется наиболее разумным решением на случай болезни или травмы тех, кто сойдет на берег.

— Никаких «если», — сказал Топольский. — Это прописано в контракте. При возникновении производственных проблем Коуд должен отдавать приоритет лечению экспедиционной группы.

— Мой приоритет, — сказал я, — будет отдан человеку, который больше всего нуждается в моем уходе.

— Тогда вы заставите своего капитана нарушить его обязательства!

— Я уверен, что не должно быть никаких разногласий, и нам нет необходимости ставить вопросы контракта выше похвальной щепетильности доктора Коуда, — мягко сказал Ван Вут. Он доверительно наклонился ко мне. — Кроме того, это может быть в ваших интересах, Сайлас. Несколько дней на суше, вдали от морской болезни и пределов «Деметры», сотворили бы чудеса с вашим здоровьем.

Я улыбнулся. — Неужели моя рвота была настолько очевидна?

Топольский усмехнулся. — Если бы мы знали, что наш хирург будет подвержен морской болезни, а также полету фантазии, мы могли бы раскинуть сеть чуть шире, чем варварские лачуги Плимута. Я позволил себе подумать, что вы состоите в родстве с Коудами из Эксетера, доктор! Я думал, что с деньгами, которые поступают в эту известную и респектабельную семью, мы можем быть уверены в уровне вашего образования. Это был мираж!

— Я не несу ответственности за любые предположения, сделанные относительно моего имени, — ответил я. — Кроме того, я состою в родстве с леди Коуд. Полагаю, я могу быть пятым кузеном или кем-то в этом роде.

— Пятый кузен на пятиразрядном шлюпе! Как удачно!

— Я бы не стоял здесь, если бы Сайлас не был так силен в своем искусстве, — сказал Рамос.

— А ты, Рамос? — презрительно спросил Топольский. — Я бы не стал так скоро использовать тебя в качестве эталона способностей Коуда! Ты стал мягкотелым с тех пор, как он тебе это внушил. Почему ты не защищаешь меня, когда наш контракт превращается в юридическую насмешку?

— Я вижу это, — сказал Дюпен.

— Что? — спросил я.

— Сооружение.

— Ты видишь его? — недоверчиво спросил Топольский. — Это нелепо, Дюпен! Мы еще даже не начали огибать мыс!

— Тем не менее, я вижу это. — В голосе Дюпена не было ни капли волнения, как будто он диктовал прошлогодние новости. — Над мысом есть выступ.

Топольский выхватил бинокль из рук Дюпена и сунул его в щель между своей шляпой и шарфом. Он обвел взглядом массивное препятствие на мысе, пока наконец что-то не привлекло его внимание.

— Боже мой, Дюпен!

— Теперь вы это видите, — заявил картограф.

— Я вижу то, что, как мне кажется, видели и вы. Серый выступ в форме пальца, похожий на вершину башни? Но это не может быть тем, чем кажется! Эта скала в форме черепа, должно быть, возвышается на восемьсот или девятьсот футов над лагуной! Если за мысом есть что-то, что возвышается настолько, что его можно увидеть, значит, оно должно быть еще выше! Двусмысленности быть не может!

— Могу я это увидеть? — спросил я.

Дюпен все еще держал бинокль на шее, но он слегка дрожащими руками снял его, чтобы я мог посмотреть, и с некоторым беспокойством наблюдал, как я всматриваюсь в окуляры. Между окулярами находилось колесико для регулировки фокуса, похожее на то, как оно расположено в микроскопе. Благодаря превосходной оптике мыс был виден отчетливо. Я проследил за его голым, лишенным мха верхним краем — так сказать, блестящей серой макушкой черепа, — пока не обнаружил выступ, который уже заметили другие люди. Он был очень маленьким, едва ли больше вертикальной серой полоски, похожим на одинокий столб ограды, стоящий на страже на вершине холма.

— Признаюсь, джентльмены, мне нелегко определить природу этого объекта. Если бы я сам наткнулся на это, я бы с легкостью решил, что это не что иное, как вертикальный камень, стоящий на вершине мыса.

Дюпен смахнул со лба колючую струйку пота, отбросив застрявший там локон желтых волос.

— Оно движется.

— Это что? — спросил я.

— Он имеет в виду наше относительное движение, — сказал Топольский. — Мы все еще движемся под паром, хотя и продвигаемся с очень малой скоростью — разумная осторожность капитана возобладала — и все же нашего движения достаточно, чтобы отличить выступ от мыса! Это немного похоже на эффект параллакса, с помощью которого наши астрономы определяют, что на самом деле одна звезда находится на другом расстоянии! Звезды не движутся, но Земля движется, вращаясь вокруг Солнца. Мы — Земля!

Я медленно кивнул. — Теперь я понимаю. — Выступ медленно двигался по черепу справа налево, но, чтобы быть уверенным в этом движении, нужно было понаблюдать за ним несколько секунд. — И да, я подразумеваю, что он должен находиться в какой-то более высокой точке, чем вершина мыса. Более высокой и удаленной. Но это все равно может быть природной вершиной. — Я передал бинокулярный телескоп Ван Вуту. — Капитан?

Похоже, ему раньше не разрешалось брать его в руки или рассматривать, потому что его пальцы на мгновение задержались на них, прежде чем поднести к глазам. Я подумал, не считает ли он их причудливой, несущественной игрушкой, но был слишком вежлив, чтобы сказать об этом, или же он предпочитал его своей старой, но прочной подзорной трубе.

Он посмотрел с минуту, затем передал обратно Дюпену. Рамос ничего не сказал, и в группе Топольского, очевидно, было решено, что этот отдаленный взгляд не вызвал у солдата ни интереса, ни беспокойства.

— Честно говоря, я не знаю, что это такое, — сказал Ван Вут. — Если это башня, то она должна находиться по меньшей мере на высоте одиннадцати-двенадцати сотен футов над лагуной. Если это указывает на размер вашего сооружения… — Но он не стал развивать эту дикую догадку дальше. — Мы увидим это достаточно скоро, когда мыса на нашем пути больше не будет. Я думаю, что это случится примерно через два часа.

— Мы должны отметить этот момент, — сказал Топольский. — Освещение хорошее, палуба не слишком раскачивается.

— Вы хотите сделать фотографию? — спросил капитан Ван Вут с видом человека, который только что осознал свои худшие опасения.

Глаза Топольского загорелись внезапным энтузиазмом, морщинки вокруг них углубились. — Мы должны идти в ногу со временем, джентльмены! Или, скорее, — поскольку мне потребуется довольно длительная выдержка, — мы не должны двигаться!

Фотографическое оборудование Топольского не появлялось на свет ни разу за все время плавания. Оно было доставлено на палубу в набитых соломой ящиках, которые Топольский принялся открывать и рыться в них. Там были хитроумные приспособления, которые нужно было разложить, другие — скрутить вместе или разобрать и собрать заново каким-то другим способом, отличным от того, каким они были уложены в ящики. Топольский уверенно подошел к выполнению задания, но вскоре он уже стоял, нахмурившись и щурясь, в центре небольшого взрыва из кусочков, которые, казалось, не принадлежали друг другу. Именно тогда вмешался Дюпен и безмолвно и эффективно навел порядок в этом хаосе, а Топольский стоял, как бы присев на корточки, и что-то уныло бормотал, уперев руки в бока. — Да, месье Дюпен, действительно, это произведение искусства, — заявлял он время от времени, когда всем наблюдателям становилось ясно, что Дюпен уже точно знает, что делать, и не нуждается в руководстве или поощрении в этом вопросе.