Чтение онлайн

Дворник, так же брюзгливо глядя на все это, плюнул себе под ноги и прошелся по плевку метлой.

— На площадь!

— Солнце встало! Все! Вот и наступил новый день!

— Какой день! Новая эпоха!

— Всех с праздником!!!

Последний радостный крик был совершенно пьяный и Курти удивляясь всему увиденному, удивился и тому, когда эти люди успели напиться?! Утро же еще.

Толпа текла вниз, мимо него, не обращая никакого внимания на мокрого паренька. Люди шли на какую-то площадь. Курти не меняя направления шел вверх. В толпу вошел, но ее частью не стал. Когда поток стал пореже Курти обернулся, сдержал неведомо откуда взявшееся желание пойти вслед за всеми и свернул в ближайшую улочку. Дома здесь не такие большие, двухэтажные и приземистые, но аккуратные. Оград не было, к частым деревянным дверям ступеньки не вели, окна были низкие, так, что все происходящее внутри можно было спокойно разглядеть. Вот только смотреть было не на что. Комнаты оказались пусты. Видимо весь город гулял на празднике. Из любопытства Курти заглянул в одно из окон, ничего в полутьме не разглядел и тут же смутившись, отдернул голову. В каждом окне было настоящее стекло, пусть и мутное, но Курти и это показалось невероятным богатством. Он пошел дальше, уперся в огромную стену, заканчивающуюся зубцами и подняв голову разглядел над ними уходящую в небо башню. Пошел вдоль стены, думая, что ему теперь делать? Он ничего не знал о месте куда попал, а в голове беспрерывно колотилась мысль: «Ты мог их спасти! Испугался!! Трус!!».

Шел долго, стена все не кончалась. Курти сделал изрядный крюк, обойдя вокруг местного замка, прежде чем дошел до нового поворота. Улицу заставляли прилавки и на Курти накатило, ставшее давно знакомым, чувство голода.

С дощатых прилавков продавали большие круглые бриоши, поджарые крендели и еще какие-то пышные булки в форме сердечка, усыпанные маком. У него заурчало в животе, и он поймал себя на том, что отвел глаза от прилавков, боясь, что кто-то увидит его взгляд. Спохватился, но голову все же опустил. Смотреть было можно, но тяжело. Разглядывая выщербленную мостовую под ногами, он постарался пройти улицу побыстрее. Но дальше стало только хуже.

Улица вывела на площадь, куда стремились горожане. С другой стороны она была ограждена каналом. Посредине площади возвышался огромный столб, заканчивающийся не менее грандиозным фонарем в виде шара, окруженного плоским металлическим кольцом.

Курти будто нырнул в бассейн с красками. На площади веселились люди. Никогда прежде не видел столько человек в одном месте. Они танцевали, пели, пили. В нескольких местах площади стояли столы, где выпивали и закусывали.

Мимо Курти пробежали несколько ребят, чуть постарше его. Их повадки показались ему знакомыми. Отвлекся на компанию угрюмых мужчин, сидевших за деревянным столом установленном прямо на выпуклых крупных камнях мостовой.

Одетые в похожие белые рубахи и черные жилеты, они выделялись из общей пестрой толпы. Дружно что-то выкрикнули и дружно осушили кружки с пивом. На столах перед ними стояли блюда с крупно нарезанными ломтями хлеба. Кольца лука, подкопченный сыр, кровяные колбаски. Огромное блюдо с кусками пареной репы. В центре стола железный противень с жареной рыбой.

Проклятый запах! Даже замутило.

Курти отошел от всего этого к огромному фонтану, возвышавшемуся рядом со столбом. В центре, на постаменте, спиной друг к другу стояли три мраморных силача, смотрящие в разные стороны. Несмотря на мускулистые руки, которые скульптуры сложили у себя на груди, Курти показалось, что физиономии у них полноватые. Выставленной вперед правой ногой каждый силач попирал огромный мраморный венок опоясывавший фонтан. В венок были вплетены пшеничные, ржаные и ячменные колосья, цветочные букеты. Лежал венок на собачьих и львиных головах, через одну. Из разинутых пастей лилась вода.

Курти наклонил голову и долго пил. Потом сел на бортик фонтана и обхватил себя руками за опущенную голову. Он так и не имел ни малейшего представления, что делать дальше.

В поле зрения появились ботинки с бантами. Курти поднял голову. Перед ним стоял толстый мальчик, чуть младше его самого, одетый в аккуратный синий полосатый костюмчик. В руках держал леденец, который старательно лизал. Оторвался, с интересом посмотрел, прикидывая, сколько еще осталось, затем с таким же интересом взглянул на Курти:

— А ты мокрый, — лизнул леденец и добавил, — и смешной.

Курти окинул взглядом золотые банты на чулках мальчонки, кружева на штанах и рукавах камзола и поинтересовался:

— Ты себя-то видел?

Вопрос поставил паренька в тупик. Он нахмурился и ответил:

— Да, конечно. У нас дома зеркало есть. Настоящее!

Курти чуть наклонил голову и увидел позади франта экипаж. Рядом стояла красивая дама в пышном белом платье и с ажурным зонтиком и сморщив носик разглядывала ткани на одном из прилавков. Около самого экипажа стоял кучер во всем черном и нехорошо изучал Курти.

— Зеркало? Настоящее?! — уточнил Курти.

— Да.

— И ты в нем помещаешься?

Мальчик нахмурил лоб, видимо не понимая вопроса. Потом глаза возмущенно распахнулись, он засопел:

— Со мной нельзя так разговаривать!

— Почему? — спросил Курти.

— Я! Я! Потому что я… — возмущенный мальчик не мог найти слов от возмущения и засопел еще громче.

— Потому что ты шарик и сейчас лопнешь?

Мальчишка бросил на землю леденец и обернулся к экипажу. Кучер, уже видя, что что-то не так, направлялся к ним, сжимая в руках кнут.

Отскочить Курти успел. Через мгновение хвост плети яростно щелкнул по бортику, где он сидел. Останавливаться Курти не стал, ушел подальше. Выждал пару минут и вернулся, запомнив, где толстый франт бросил леденец.

Они все еще были неподалеку. Пухлощекий стоял около дамы, продолжавшей разглядывать местные прилавки и с любопытством смотрел в сторону края площади, где, что-то бодро сооружали плотники. Кучера рядом не было. Бросая в ту сторону осторожные взгляды Курти стал искать леденец. Но тот забился под края бортика и на глаза не показывался.

— Эй, парень.

Курти повернулся, готовый задать стрекача.

Перед ним стоял один из той компании мрачных белорубашечников. В руках держал глубокую тарелку.

— Прими от нас. Не в одолжение. От сердца. В такой день никто голодать не должен.

Курти осторожно взял тарелку и с достоинством кивнул. Человек ушел.

В тарелке лежали огромный неровный ломоть хлеба с поджарой корочкой, блестящая жиром бугристая колбаса и разбухший кусок пареной репы.

Ел аккуратно, пытаясь не выглядеть жадным. Никогда в жизни Курти не было так вкусно. Даже на корабле.

Вспомнив «Канарини» Курти опять повесил голову. Чувство вины было слишком сильным.

Перед ним сел щенок. Небольшая светло-коричневая собачонка с широкими ушами уселась перед ним и высунув язык с интересом посмотрела на оставшийся кусок колбасы. Влажные глаза погрустнели.

Курти усмехнулся, завернул остаток колбасы в крупный хлебный мякиш и бросил щенку.

Тот схватил подачку и растворился в толпе.

Плотники завершили свою работу и у края площади, куда выходили с двух сторон улицы, теперь стоял помост. За ним ставили балаган. Натягивали белоснежный шатер.

Из-за шатра, из общего шума пробивалась музыка. Она играла на площади и раньше, но местами и негромко. Здесь же слаженно играл целый оркестр. Наверное, репетиция, так как звуки несколько раз обрывались, потом начинались заново.

Курти напился воды, льющейся из мраморной пасти. Его новый знакомый, высунув язык и виляя хвостом, подходил к толстому франту в полосатом костюмчике. Тот уже опять что-то жевал. Щенок уселся напротив и посмотрел на мальчонку тем же взглядом, что прежде на Курти.