Чтение онлайн

— Да, должно быть это утомляет, когда тебя так резко и без предупреждения вырывают из привычной обстановки в мир живых, — соглашается Морт. — Всегда интересовало, откуда смертные узнают все новые и новые способы призывать вас?

— Способы остались прежние. Они все стары как мир, — притворно вздыхает Бельфегор. — Просто у смертных стало больше способов их распространять. То, что раньше вытачивалось в камне, переписывалось от руки, хранилось за семью печатями, и открывалось лишь под покровом ночи и в соответствующей обстановке истинными мудрецами… Теперь передается за секунду через все континенты одним касанием пальца по экрану. Интернет, эта Всемирная Паутина, нам вовсе не на руку, как ты понимаешь.

— Так, может, мне стоит помочь кому-нибудь устроить тебе подобающий призыв? — Голос Морта так и сочится иронией, в то время как пальцы очерчивают в воздухе идеальную пентаграмму, и она вспыхивает в такт его словам. — Ты заслуживаешь уважения и роскоши... Настоящего театрального действия, достойного своего положения, не находишь? Когда тебе удобнее — в солнцестояние или на кровавую луну?

— Вот почему я терплю твое общество, дорогой! Ты единственный, кто понимает как непросто живется демонам в современном мире, — Бельфегор смеется, громко и заразительно. — Удивлен, что ты знаешь способ, как можно меня призвать. Но предупреждаю... если твой дар окажется скучным, я потребую доплату. С процентами.

— Предполагаю, таких должников у тебя хватает, — зевает Морт и ставит опустевший бокал в выемку на баре. — Неужели в Изнанке совсем не осталось места для изящных интриг? Только банальная жажда наживы. Скука смертная… прошу прощения за каламбур.

Легкая усмешка трогает его губы, но глаза остаются расчетливыми, анализирующими. Он смотрит на Бельфегора, но я чувствую, что часть его внимания все еще сосредоточена на мне. Неужели, боится, что я что-то ляпну? Окей, мне приказали молчать, так что делаю вид, будто меня не существует.

— О, ну что ты, интриг хватает, — Бельфегор смеется вновь. — Просто они не всегда лежат на поверхности. Слышал про недавний переполох в Девятом Круге? Говорят, Люцифер был вне себя от ярости, когда кто-то увел у него из-под носа весьма ценный экземпляр из коллекции. Камень Убеждения, по слухам, подаренный ему матерью. Похитителя так и не нашли.

— Хм… Лилит не упоминала об этом. Впрочем, дела Ада Изнанки не касаются, — пожимает плечами Морт, явно утрачивая интерес к беседе. — Человеческие души так легко теряют голову от соблазнов. И демоны, похоже, недалеко от них ушли.

Они говорят о делах Ада и Изнанки, о новостях и сплетнях потустороннего мира так, будто это самые обычные вещи. Кажется, что мы просто едем из офиса в бар пропустить по стаканчику. Но напряжение под этой светской беседой почти осязаемо. Оно вибрирует в воздухе вместе с басами музыки.

Вопросы роятся в моей голове, но я послушно держу рот на замке, внимательно наблюдая за каждым жестом, и каждым изменением интонации. Почему Морт вообще согласился на эту поездку? Он никогда не делает ничего просто так. У всего есть цена, цель. Всегда.

За тонированными стеклами лимузина проносятся размытые пейзажи Изнанки. Серые тени зданий, словно отраженные в кривом зеркале. Тусклые фонари, проливающие на мостовые призрачный свет. Редкие неоновые вывески вспыхивают и гаснут.

Постепенно ландшафт меняется. Мы въезжаем в Гринвич-Вилладж. Вернее, в его изнаночную, искаженную версию. Знакомые коричневые кирпичные дома с пожарными лестницами здесь тоже есть, но они словно подернуты патиной вечности и печали. По тротуарам бродят призраки в богемных нарядах, элегантно одетые вампиры, суккубы и инкубы в поисках жертв, и мелкие бесы, шныряющие под их ногами. Это все еще сердце творческой жизни Нью-Йорка, но вывернутое наизнанку, пропитанное готикой, тайной и скрытой угрозой. Место, где музы танцуют с демонами, а вдохновение черпают из отчаяния.

Лимузин замедляет ход, плавно сворачивая на одну из темных, манящих улочек. Впереди, среди прочих неоновых огней, выделяется один — алый, пульсирующий, складывающийся в название: «Асфодель».

Первым, как и следовало ожидать, выходит Бельфегор. Он ступает на черный ковер, расстеленный от тротуара до самого входа в бар, с видом господина, вернувшегося в свои владения. Не оглядываясь, и не дожидаясь нас, он уверенным шагом направляется к массивному входу, над которым светится название заведения.

Морт выходит следом, но не торопится идти за демоном. Вместо этого он задерживается на тротуаре, и я чувствую, как его взгляд не просто скользит по мне, но останавливается. Медленно, с какой-то ленивой, оценивающей тщательностью, Жнец рассматривает меня с ног до головы так, словно только сейчас заметил, как именно я одета.

Мгновение растягивается. Жду реакции — насмешки, упрека, приказа сменить наряд на что-то более подобающее слуге на побегушках. Но вместо этого уголок его рта едва заметно приподнимается, как если бы он, наконец, оценил мой ход в нашей бесконечной, невысказанной игре. И, кажется, мой откровенный вид его устраивает. Более того, он словно одобряет эту нотку вызова и дерзости, которая так не вяжется с моим положением.

Воздух вокруг него на мгновение мерцает, искажается, словно от жара, хотя и здесь царит вечная прохлада Изнанки. Кожа рабочей униформы исчезает, а на ее месте проявляется идеально скроенный костюм. С рубашкой без галстука, верхние пуговицы которой расстегнуты, открывая полоску бледной кожи у горла. Морт мгновенно преображается из Жнеца в утонченного аристократа. Перемена так разительна, что я невольно засматриваюсь. Этот строгий, безупречный черный невероятно идет ему, создавая убийственный контраст с растрепанными, пепельно-белыми волосами, которые кажутся еще ярче на фоне ткани. Он выглядит опасно. И чертовски хорошо. Эта неуместная и тревожная мысль заставляет меня задуматься.

Морт ловит мой взгляд, в глубине его темных глаз пляшут насмешливые искорки. Он знает, какое впечатление производит. И ему это нравится. Парень молча подставляет мне локоть, сгибая руку в элегантном, почти галантном жесте, который совершенно не вяжется с его прошлым образом и моим предчувствием беды.

Мгновение я колеблюсь. Но его настойчивый взгляд с чуть приподнятой бровью не оставляет выбора. Я осторожно кладу ладонь на сгиб локтя. Близость Морта ощущается как электрический разряд, невидимая энергия, вибрирующая между нами. Мы идем по черной ковровой дорожке вслед за Бельфегором, и мои каблуки утопают в мягком ворсе.

У входа стоят два охранника. И это не обычные вышибалы. Огромные, под три метра ростом, фигуры в строгих, но явно нечеловеческого покроя черных костюмах. Их лица — застывшие маски с пустыми глазницами, из которых сочится тьма, а кожа имеет нездоровый серый оттенок. Демоны, и без сомнения, сильные, источающие угрозу.

Бельфегор уже стоит рядом с ними, что-то негромко говоря одному из стражей. Тот чуть склоняет массивную голову. Кажется, наш «друг» отпускает какую-то шутку, потому что даже на неподвижном лице охранника проскальзывает гримаса, похожая на улыбку.