Чтение онлайн

— Спокойной ночи, — говорю я, поднимаясь. — Или… дня. В общем, ты понял.

— Спокойной ночи? — Морт неотрывно смотрит на меня, и в его темных глазах вновь пляшут демоны. — А ты уверена, что сможешь заснуть после всего того, что между нами только что произошло? Боюсь, твои ночи и дни теперь будут не такими уж спокойными, Айви.

Я фыркаю, пытаясь скрыть смущение, но он, кажется, видит меня насквозь. Он усмехается и провожает меня взглядом, пока я выхожу.

Иду по длинному коридору, чувствуя себя странно опустошенной. Уже у себя в спальне, стоя перед зеркалом, я замечаю, что все еще одета совсем не в свой халат. Он большой, мягкий, и… пахнет им. Древесный и терпкий аромат с нотками пепла. Этот запах будоражит воспоминания о руках, губах, его голом теле, прижимающемся к моему...

Провожу рукой по шелковистой ткани, вдыхая глубже. Думаю о нем. О том, действительно ли он чувствует абсолютно все, что происходит в этом особняке? А если и так, то пусть. Черт. Я окончательно схожу с ума.

Не раздеваясь, я падаю на кровать, заворачиваясь в халат, как в кокон. Желанный запах окутывает меня, убаюкивает, унося в мир полуснов, где реальность смешивается с фантазиями. И на этот раз… никто меня не останавливает.

***

На следующий день голова немного гудит — от выпитого вчера вина. Забытое чувство, живое и непривычное для мертвого тела, так что я даже рада. Переворачиваюсь на спину, ощущая под собой шелковистую прохладу простыней и вспоминая события минувшего вечера.

Воспоминания обжигают, заставляя кровь приливать к щекам. Но нет, стыда я не чувствую. Вместо него — что-то другое. Новое, невероятно интригующее. Я словно стою на краю высокой пропасти, и меня неудержимо тянет заглянуть в нее, узнать, что там, внизу. Граница между нами — между самой Смертью и его слугой — стала обманчиво тонкой, почти неразличимой.

Я провожу кончиками пальцев по шее, по тому самому месту, которого еще несколько часов назад касалась его рука, ощущая фантомное тепло. Морт, обычно такой неприступно холодный и отстраненный, вчера был другим. И это — моя маленькая победа, мой скрытый козырь. Вскоре настанет время сделать следующий шаг — найти, наконец, хитрую лазейку в этом проклятом договоре. Вырваться из этой роскошной клетки, сотканной из тьмы. Вернуться домой…

Я поднимаюсь с кровати, ощущая легкое, почти незаметное головокружение. Мне нужно привести себя в порядок.

Прохожу в ванную комнату и останавливаюсь у раковины. Холодная вода приятно освежает, смывая остатки сна и навязчивых фантазий. Вчерашнее наваждение постепенно развеивается, уступая место трезвому, холодному расчету, который я вижу в отражении зеркала.

Только после этого направляюсь в гардеробную. Сегодня я выбираю самое откровенное белье — тончайшее, почти невесомое, с затейливым, искусным узором. Черные кожаные брюки, которые идеально облегают ноги, высокие сапоги на шпильке и топ… Топ с таким невероятно глубоким вырезом, что он, кажется, предназначен больше обнажать, чем скрывать. Я не против немного подразнить своего… господина. Мне даже интересно, как именно он отреагирует. Увижу ли я в его бездонных черных глазах хоть слабую тень того пламени, что ярко пылало вчера? Или он снова наденет свою привычную маску ледяного безразличия, полностью стирая из памяти ту мимолетную близость, что возникла между нами?

Я одеваюсь медленно, не торопясь, наслаждаясь каждым своим движением. Я чувствую, как нежная ткань ласкает мою кожу, как со щелчком закрываются застежки, запирая меня в этом образе роковой, опасной соблазнительницы. Последний, завершающий штрих — широкий пояс, туго подчеркивающий талию.

И в этот самый момент, когда я уже полностью готова выходить, черный браслет-метка на запястье начинает едва заметно пульсировать. Тихо, но очень настойчиво. Это вызов. Морт ждет меня, а я как раз успела собраться. Идеально вовремя.

Я спускаюсь вниз, в просторный холл. Пол из полированного черного мрамора отражает мое изображение, словно темное зеркало.

Морт уже здесь. Cтоит, прислонившись спиной к одной из массивных колонн, поддерживающих сводчатый потолок, и лениво рассматривает меня. Ноги скрещены, руки сложены на груди. На нем, как всегда, черный мотоциклетный костюм, облегающий его мускулистое тело, словно вторая кожа. Для полноты картины не хватает только шлема-черепа.

К униформе Жнеца я привыкла. Но вот его взгляд… Он не просто смотрит — сканирует, проникает в самую суть. И в этом взгляде — догадка. Едва уловимая, но от этого еще более раздражающая. Он знает. Знает, что я делала, оставшись одна в спальне, чье имя я шептала в темноте, и чьи прикосновения представляла. Черт бы его побрал.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от него, намеренно выпрямляя спину и вскидывая подбородок.

— Хочешь что-то спросить?

Морт медленно выпрямляется, отрываясь от колонны. Делает шаг навстречу. Еще один. Его губы изгибаются в усмешке — медленной, тягучей, как патока.

— О, поверь, милая Айви, — низкий голос обволакивает, проникает под самую кожу, — вопросов у меня предостаточно. Хотя, боюсь, в таком случае на сбор душ мы сегодня точно не успеем.

Он обходит меня по кругу и останавливается за спиной, так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее. И делает широкий жест рукой в сторону выхода.

— Прошу. Мой верный скакун уже заждался.

Мы выходим из особняк и уже через пару минут мчимся сквозь тьму по Изнанке, оставляя позади особняк и, возможно, остатки моего самообладания.

Однако почти сразу все идет наперекосяк.

Нет, ладно, не буду забегать вперед. Начинается все очень даже мирно.

Мы делаем первую остановку возле коттеджа в пригороде Нью-Йорка. Здесь все так и веет уютом. Стены, увитые плющом, скрипучие половицы, запах старых книг... Ощущение, как если бы я заглянула в гости на чай с печеньем к милой добродушной бабушке, которой у меня никогда не было.

Она и правда ждет нас. В кресле-качалке, укрытая пледом. Лицо старушки расслаблено, глаза закрыты, и кажется, что она мирно спит. Но, переглядываясь с Мортом, мы все понимаем. Бабуля уснула навсегда. Ее душа — бледный, красноватый, едва различимый силуэт — без сопротивления следует за Жрецом. Я провожаю ее взглядом, ощущая легкую грусть. Смерть — естественный конец старости, но даже он не лишен печали.

Дальше все тоже идет печально, но привычно. И ехать далеко не надо. Всего лишь свернуть за угол, на широкий перекресток. А там… Резкий визг тормозов, глухой удар, и обрывки чужой жизни, разбросанные по асфальту. Мотоциклист. Молодой парень, чья душа, еще не успевшая осознать произошедшее, мечется над искореженным телом. Морт как всегда спокоен и профессионален. Одно движение косы, и душа исчезает в небытие. Еще одна потерянная жизнь, зарубка на незримом счетчике Смерти. И снова — никакого сопротивления.

Но затем телефон Морта звонит, и я уже в точности знаю, что это значит. Продолжение вчерашнего разговора, и новая смерть вне графика.

Морт получает данные из Департамента, заводит мотоцикл, и мы мчимся дальше. Туда, где неизвестность решила устроить свой собственный, незапланированный пир.

Место назначения — притон бездомных под огромной, нависающей эстакадой. Я заранее представляю, как выглядит это место, с серыми бетонными опорами, изрисованными граффити, с мусором, вонью, грязью… Типичный пейзаж для Эшбрука.

Но сейчас мы не в Эшбруке, а все еще в Нью-Йорке, где подобных мест, видимо, тоже хватает. И здесь стоит мертвая, давящая тишина, которая кажется еще более зловещей, чем рев проносящихся над головой машин. Я думаю о том, что в притоне наверняка не осталось ни одной живой души, даже не представляя, насколько окажусь права всего через пару минут.

Морт останавливает мотоцикл у самого края импровизированного убежища, сложенного из картонных коробок, старых одеял и прочего хлама. Он медленно слезает с мотоцикла, словно нехотя, и направляется к двум неподвижным фигурам, лежащим на грязных тряпках. Я иду следом, стараясь не отставать.