Чтение онлайн

Но Жнец внезапно останавливается. Одним быстрым, резким движением руки — словно взмахом крыла хищной птицы — он преграждает мне путь.

— Не торопись, Айви, — говорит Морт напряженно. — И будь осторожна.

Он подходит к трупам, склоняется над ними и замирает. Замирает так надолго, что у меня внутри все сжимается от дурного предчувствия. Я вижу, как Морт медленно проводит рукой над телами, пытаясь поднять их души.

Однако ничего не происходит. Морт заносит руку вновь, и тут уже я не выдерживаю. Подбегаю ближе, игнорируя его предупреждение. И застываю, не в силах поверить своим глазам.

Легкое красноватое свечение, которое обычно всегда исходит от тел умерших сейчас полностью отсутствует.

Получается, что трупы у нас есть, а душ в них… нет.

Словно кто-то высосал их, выпил до последней капли, оставив лишь пустые оболочки.

Это невозможно. Противоестественно. Просто… чудовищно.

Я смотрю на Морта, ища в его шлеме-черепе хоть какое-то объяснение. Но вижу лишь отражение собственного ужаса.

— Какой-то Жнец забрал их раньше нас? — тихо спрашиваю я.

— Исключено, — качает головой Морт. Его голос звучит отстраненно, словно он говорит сам с собой. — Из Департамента Вечности звонили только мне. Ни одна другая Смерть не должна была об этом знать. Таковы правила.

Правила… Как будто в этом безумном мире, где мертвецы оказываются пустыми оболочками, еще остались какие-то правила.

— А… только ли Смерти могут забирать души? — вопрос вырывается сам собой. Знаю, он звучит глупо, наивно, но я не могу его не задать. Я должна понять.

Морт медленно выпрямляется и поворачивается ко мне так, словно хочет что-то сказать, но вместо этого просто молчит. Долго. Так долго, что мне становится не по себе. Он и сам этого не знает — вот ответ. И вопросов у него наверняка не меньше. Выходит, даже саму Смерть можно опередить. И ей это не по нраву.

Наконец, Морт нарушает молчание.

— Раз уж так вышло, — говорит он безэмоционально, — нам здесь делать больше нечего.

Я хочу упрямо возразить, сказать, что мы должны разобраться, и что не можем просто так уйти, оставив все как есть. Но в то же время понимаю, что Жнец прав. Что тут можно сделать, когда нет ни улик, ни свидетелей? Похитителя душ не вычислишь по отпечаткам пальцев или анализу ДНК. В Изнанке свои правила, уж точно.

Рядом с грудой мусора, словно по мановению волшебной палочки, появляется две канистры с бензином. Морт берет одну, подходит к телам и начинает неторопливо обливать их горючей жидкостью. Я молча присоединяюсь к нему, помогая. Тяжелый, резкий запах бьет в ноздри, но уже не вызывает тошноты.

Закончив, Морт достает из кармана зажигалку. Чиркает колесиком. Маленький огонек вспыхивает, на мгновение освещая его шлем. Он бросает зажигалку на пропитанные бензином тряпки и пламя жадно пожирает все на своем пути.

Мы уходим, не оборачиваясь. А когда садимся на мотоцикл, телефон Морта звонит вновь. Этот пронзительный, режущий слух звук уже становится предвестником беды.

***

Нас ждут задворки дешевого бара в каком-то забытом богом районе Нью-Йорка. Я издалека вижу мигающий неоновый свет вывески, мусорные баки, источающие тошнотворный запах гнили, и три тела, небрежно брошенные у стены.

И даже не приближаясь, понимаю: все повторилось. Снова.

Эти тела так же пусты, как и предыдущие. В них нет жизни. Нет души. Нет ничего, кроме… остатков, которые я наконец-то различаю. Слабых, едва уловимых, но все же — остатков чужой энергии, темной и демонической. От них веет холодом и отчаянием. Той особенной безнадежностью, которую излучает лишь то, перед чем бессильная сама Смерть.

Морту здесь нечего делать. Некого провожать в последний путь. Некого косить своей сумрачной косой. Некого допрашивать, вытягивая из глубин памяти последние мгновения жизни. Кто бы ни был тем, кто совершает эти… кражи, он научился не оставлять никаких следов. Только пустые оболочки и отголоски тьмы.

Мы молча избавляемся от тел и возвращаемся к мотоциклу. Морт опирается на него, словно ему тяжело стоять. Невозможно догадаться о том, какое выражение лица сейчас скрывает шлем-череп. Но я чувствую его состояние. Бессилие. Растерянность. Гнев, который он пытается сдержать.

— Так не может продолжаться, — глухо говорит он. — Это уже что-то за гранью.

Он прав, пять пустых тел на одну ночь — уже слишком. Это принимает характер эпидемии. Как неизвестная болезнь, которая пожирает души, оставляя после себя лишь пустоту. И мы не знаем, как ее остановить.

— Подобное случалось раньше? — спрашиваю я, хотя на самом деле боюсь услышать ответ.

Морт молчит. Он медленно поднимает голову, и я снова вижу лишь свое отражение в черном стекле его шлема.

— На моей памяти — нет, — наконец произносит Жнец.

На его памяти… Значит, он был Смертью не всегда и не вечен, как Изнанка. Вспоминаю слова о том, что он «не высыпался при жизни». Видимо, не шутил. Он… стал Смертью. Когда-то. Интересно, когда именно?

Сколько ему лет? Десятки? Сотни? Тысячи? Я впервые задаюсь этим вопросом. А спросить, разумеется, не могу.

Морт молчит еще какое-то время, наверняка собираясь с мыслями. Затем, наконец, произносит:

— Мы отправляемся в Департамент Вечности. Прямо сейчас. —Он говорит это твердо, так, словно принял единственно верное решение, и садится на мотоцикл. —Если ответов на местах преступлений нам больше не найти, то придется поискать подсказки где-то еще.

Мотоцикл, взревев, срывается с места, оставляя позади пепелище и запах гари. Мы мчимся в самое сердце Нью-Йорка, в его деловой центр, туда, где даже в Изнанке ощущается бешеная энергия мегаполиса.

С каждым кварталом пейзаж меняется. Вместо грязных подворотен и заброшенных зданий нас окружают гигантские небоскребы — безмолвные свидетели человеческих амбиций. В реальности, я знаю, они сверкают стеклом и сталью, но здесь, в Изнанке, все иначе. Высотки выглядят матовыми, словно покрытыми тонким слоем серой пыли или пепла. Их очертания размыты, окутаны легким, почти неуловимым туманом, который придает им призрачный, нереальный вид.

Иногда сквозь этот туман пробиваются тонкие полоски неонового света — приглушенные отголоски рекламных вывесок и огней города. Они подсвечивают туман, окрашивая его в неестественные цвета: бледно-голубой, мертвенно-зеленый, болезненно-фиолетовый... Пожалуй, это — единственное разнообразие цветов, которое можно увидеть в Изнанке.

Дороги пусты, но иногда по соседним полосам мелькают такие же мотоциклы Жнецов, или черные автомобили — то вычурно-роскошные, но наоборот, максимально строгие и лаконичные.