Чтение онлайн

— Приветствую, Изида, Леохена… — Я кивнул обеим, после чего опустился на шкуры напротив. — Вы хотели поговорить?..

Старуха усмехнулась, обнажив крепкие для её возраста, — я так и не узнал, какого, — зубы. Одновременно с тем духи вокруг затрепетали, словно от близкого заклинания, но магии как таковой я не ощутил.

— Хотела. И говорю, Дар’рик. Ты свою часть уговора выполнил, и твой долг перед племенем закрыт.

Я замер, прищурившись.

— О чём ты?

— О том, о чём думаешь. — Изида кивнула в сторону Леохены, будто бы видя меня насквозь. — Леохена понесла дитя. Духи приняли этот союз, и теперь племя получит то, ради чего рисковало.

Я посмотрел на Леохену. Та не отводила взгляда от огня, но на её лице и в глазах обозначилось нечто, что можно было, с натяжкой, назвать тенью удовлетворения. Или просто следствием отчаянной и неумелой попытки удержать лицо, когда на том начертано что угодно кроме того, что хочется показать.

В то же самое время я открыл рот, но по итогу не произнёс ни слова. Мне нечего было сказать такого, что не сделало бы ситуацию хуже.

Впрочем, старуха не переставала удивлять своей проницательностью, с кряхтением поднявшись и сняв котелок с очага. Спустя секунду она взяла пару кружек, поставив одну перед собой и одну перед Леохеной.

— А у тебя, Дар’рик, своя, верно? — Она посмотрела на меня с хитрым прищуром, а я достал ту злосчастную кружку, из-за которой меня однажды чуть не прибил лекарь, заведующий палатами исцеления.

Мы долго спорили, и итогом этих споров стал нынешний вид этой примитивной посудины: почерневшая от огня, она приобрела гладкую, неестественную текстуру. Но духи Смерти всё ещё интересно реагировали на неё, будто бы навсегда запомнив, что это за кружка и почему она оказалась в моих руках.

Для всех — странная посудина. Для меня — напоминание о том, что иногда благие намерения приносят только страдания, но никак не спасение.

Водрузив кружку перед собой, я позволил изиде наполнить её до краёв насыщенно-жёлтым отваром… чего-то, о чём лучше было не знать. Проверено.

Но продолжать молчать я, всё же, не мог:

— Откуда вы знаете про кружку?

— Духи. — Кратко и лаконично ответила Изида. — Они вообще много чего помнят, Дар’рик. Даже то, что люди предпочли бы забыть.

Я сделал глоток, и по горлу прокатилось нечто острое и пряное, со странным вяжущим послевкусием. Отпив ещё немного, я снова подал голос:

— Но к чему это? Я осознал свою ошибку ещё тогда…

— Ты отмечен Смертью, Дар’рик. Метка эта будет с тобой всю твою жизнь, и останется после. Ты уже учишься применять благодать Её, как велит твоя кровь. Но в будущем… — Старуха неясно качнула головой. — В будущем, капеллан, тебе придётся выбирать между тем, что делает тебя тобой, и тем, чего от тебя требуют. Тогда-то ты и вспомнишь эту кружку и мои слова.

Изида сделала глоток настоя, резко сменив тему:

— Ты уйдёшь после полнолуния, как и было обещано. И пойдёшь не с пустыми руками.

— Я не просил платы.

— А кто говорит о плате? — Старуха усмехнулась. — Ты своё заплатил сполна. А перед тем, как ты покинешь племя, мы просто вернём тебе то, что тебе принадлежало. Твои вещи у Торка, Дар’рик. Все, какие имело смысл хранить и за чем требовалось ухаживать. Меч. Остатки брони. Сумки, скакун…

Я моргнул, осознавая сказанное.

— Торк? — Варвар, который караулил меня долгими неделями, с трудом ассоциировался с тем, кто мог хранить моё имущество. И уж тем более ухаживать за ним.

— Верно. Он берёг твои вещи как свои, можешь не опасаться.

Это было неожиданно вдвойне. Торк, тот самый Торк, который смотрел на меня волком в первые дни и был готов при случае стукнуть по темечку дубинкой — ухаживал за моим снаряжением?

— Я… благодарен. — Потому что в моих планах значилось выживание с тем немногим, что я мог изготовить сам. А уж никак не возвращение ко мне всего того, что я давным-давно списал, как пропавшее. Особенно лошадь Сивара, в седельных сумках которой наверняка должно было найтись немало полезного. — Спасибо.

Я глубоко кивнул Изиде как той, благодаря кому я вообще остался жив. Её предсказание позволило варварам найти меня раньше, чем это сделали чуждые. И её заступничество избавило меня от судьбы, уготованной чужакам.

— Торк ждёт в северном военном шатре. — Изида кивнула на полог. — Пойдёшь после того, как допьёшь отвар. А то сила уйдёт впустую.

Какую конкретно силу имела в виду старуха я так и не понял, но напиток допил, кружку убрал за пазуху, оделся — и совсем скоро, ступая по ровным тропинкам, связывающим лагерь, добрался до пресловутого «военного шатра».

От любого другого его отличала пара моментов: выставленные по периметру тотемы, украшенные старыми вещами погибших воинов племени, и отрезы яркой ткани, опоясывающей шатры. Торк обнаружился чуть в стороне: он стоял, привалившись плечом ко вбитому в землю столбу, и задумчиво ковырял ногтем лёд на топорище верного инструмента, с которым не расставался, по моим впечатлениям, никогда.

Ну а рядом с ним, разложенные на потрёпанной и использующейся сугубо в хозяйстве лысой шкуре, лежали вещи. Как мои, так и те, которые я видел впервые — принадлежавшие Сивару.

— Торк. — Воин поднял голову, окинув меня цепким взглядом:

— Забирай, имперец. Всё целое, ничего не испорчено…

Я подошёл ближе, опустившись перед вещами на корточки. Рука сразу коснулась рукояти меча — в ножнах, из которых он выскользнул почти без усилий. Лезвие было почищено и смазано жиром. Подозреваю, что ещё и заточено.

Рядом обнаружилась моя перевязь — пояс с ремнями, на которых всё ещё висели нетронутыми те немногие расходники, которые у меня оставались под конец битвы. Тут же лежал потрёпанный плащ и даже моя любимая фляга, которую я считал потерянной.

— Это ты за всем следил?.. — Спросил я, вновь вцепившись руками в гладкую кожу ножен.

— Следил. — Мужчина пожал плечами так, будто сказал нечто само собой разумеющееся. — Имперское железо — добротное. Но без присмотра и без дела даже хорошая вещь быстро сгнила бы. А тут…

Он замолчал, но я и так всё понял. Для варвара… Нет, для воина, оружие — почти живое. Осваивающий ремесло войны человек просто не мог бросить честную сталь портиться в дальнем сыром углу.

— Благодарю, Торк. — Я щёлкнул креплением на поясе, сняв с того небольшой, но увесистый и добротно выполненный кинжал. Перехватил за лезвие и протянул рукоятью вперёд. — Возьми, не огорчай отказом. В благодарность.