Чтение онлайн

— Тебе будет непросто. Он тебе не поверит. Но когда придёт время, ты покажешь ему истину. И он узрит. И примет тебя. Его. Истинную.

— НЕТ! — завопила я, срывая горло, и бросилась к ним, но успела лишь заметить, как на их лбах вспыхнул неведомый узор.

Время дернуло меня крюком под ребра. И пространство сплющилось.

Боль в ребрах была режущей. Ноющей. Вопящей.

Я с трудом выдохнула.

Под щекой был холод промерзших камней. Пальцы со сломленными, окровавленными ногтями впивались в щели меж плит.

Жива. Я все еще была жива.

А вырванное, расчлененное прошлым сердцем все еще сжималось так, что в сравнении с ним меркла боль в сломанных ребрах. По щекам текла влага. Не рыдания. Не плач. Тихие слезы, которые я не могла остановить.

Они стекали с подбородка и впитывались в камень подо мной. В этот ледяной. Бездушный камень.

Зачем?..

Мама, почему?..

Даже если бы монстры не остановились на замке Ванрейсов. Даже если бы они разорвали в клочья весь мир… Это была бы плата. Плата за глупость и алчность северных тиранов. Никто из них, никто из спасенных людей и демонов. Не стоил вашей жертвы.

Никто. Не стоил.

И даже если так… Даже если вы решили спасти этот гребаный, прогнивший мир, почему вы не взяли меня с собой? Почему заставили поверить в это глупое пророчество? Почему настолько промыли мне мозги, что после вашей жертвы, я с улыбкой на губах ехала в замок, ставший вашей могилой? Суженый. Предназначение…

Катись оно все в бездну…

Моя жизнь лежала в руинах, пока я не скрючила руки и не стала выцарапывать у судьбы право дышать.

Пол под моей щекой вдруг дрогнул.

Взъярился ветер.

Мои ресницы дрогнула. И я с трудом, отдирая друг от друга слипшиеся от холода веки, открыла глаза.

Это был Айстанэр. Вечно несгибаемый. До тупости упрямый. Свято верящий в непогрешимость своего рода.

Он рухнул на колени в нескольких шагах от меня, и камень под его коленями с треском просел. Он смотрел на меня с таким лицом, будто на его глазах рухнул весь мир. Его мир. Тот самый, который он выстроил на костях моего клана.

Во мне что-то щелкнуло. Не сломалось — захлопнулось. Как дверь в прошлое. Как окно, в которое я больше никогда не буду смотреть.

Превозмогая выворачивающую наизнанку боль, я приподнялась на руках, не отводя от него взгляда. Увидела, как дернулся кадык на его горле. Как пальцы сжались в кулаки и разомкнулись в глухом отчаянии. В его глазах не было слёз. Только пустота, заливаемая ледяным светом понимания.

Ему не было жаль. Этому ублюдку была неведома жалость. Его сокрушило не прошлое. А собственная слепота и глупость.

Из меня вырвался хриплый смешок.

— Какого это? — прошептала я. Уголки губ растянулись в сумасшедшей и горькой улыбке. — Какого это, тварь? Каково знать, что пять лет ты унижал свою драгоценную истинную?

Я видела, как каждое слово вбивалось в него, как гвоздь. Как его лицо, и без того пепельное, теряло последние остатки жизни. Он не пытался встать. Не пытался закрыть уши. Он просто принимал это. Принимал бремя собственной, колоссальной, непоправимой ошибки.

Булькающий ядовитый хохот заклокотал под ребрами и вырвался лавиной.

Это был не человеческий смех. Это был звук лопающихся нарывов. Звук унижения, надоевшего до блевоты. Которая стояла резью в животе годами. И наконец нашла выход.

Он содрогнулся.

И в этот миг по ту сторону двери вдруг раздались голоса. Ворвавшиеся в загустевшую, свинцово-тяжелую тишину порывистым вихрем.

— Когда я приказываю не двигаться, вы должны уткнуться мордами в пол и не трепыхаться, — Джаркейна шипел, и в его голосе, обычно презрительно и насмешливом, звенела клокочущая ярость, от которой холодела кровь. Он звучал как рассерженный кошак, у которого отняли любимую игрушку. — Эльсштайт набрал себе никчемных идиотов. Я упустил его!

— Властелин, но вам угрожала опасность… Если бы Ткач…

— Опасность, — язвительно повторил Джаркейн, одним словом обрушивая на командора Рюгана ядовитое отвращение. — Что ты…

Двери с грохотом отлетели, ударившись о каменные стены, будто их вышибло взрывной волной.

Джаркейн, дернув подбородком от раздражения, шагнул в зал легкой, кошачьей походкой. И застыл. Его золотые глаза мгновенно сузились, анализируя открывшуюся ему сцену с хищной, смертоносной скоростью.

Он увидел меня.

Прикованную к полу, искалеченную, с красными от слез глазами, но с проклятой, вызывающей ухмылкой на лице.

Он увидел Айстанэра.

Сломленного повелителя Севера на коленях. Не отрывающего от меня пустого взгляда.

И этого ему было достаточно.

Золотые глаза полыхнули бешенством.

— Схватить беглого преступника, — бросил он пугающе тихим голосом. И уже шел ко мне. Рассекая пространство между нами быстрым, стремительным шагом.

Оказавшись передо мной, он резко, без намёка на церемонию, опустился на колени. Чтобы быть на одном уровне. Чтобы его лицо оказалось в сантиметрах от моего, заслоняя собой весь остальной мир, включая оцепеневшего Айстанэра.

Его глаза превратились в две щелочки, в которых бушевала едва сдерживаемая буря, пытаясь понять, что произошло, но не понимая.

Пальцы коснулись моих волос, а затем осторожно и нежно провел по коже под глазом. Стер следы слез.

— Рюган, — его голос, по-прежнему тихий, с со скрипом разрезал воздух. — Вылечи Провидицу.

— В-властелин, но целительная магия…

— ЖИВО!

Командор Рюган дернулся и помчался выполнять приказ, услышав в голосе императора не просто гнев, а предвестие неминуемой кары.

Мягкое, пощипывающее тепло исцеляющей формации окутало меня коконом, смывая боль, но не дотягиваясь до выжеженой души. Все это время, Джаркейн продолжал наблюдать за мной, не отводя взгляда. Его пальцы продолжали касаться лица, но движения перестали быть ласковыми.

Клеймящие. Возвращающие то, над чем он — пусть на несколько часов — потерял контроль.

И только когда скребущая, сосущая резь в ребрах отступила, император медленно поднялся. Его движения были плавными, почти ленивыми — но сколько же в них было смертоносной силы.