Чтение онлайн

Из костей делались различные небольшие инструменты, особенно скребки, шила и иглы. Однако их формы настолько обычны, что они с тем же правом могли принадлежать любому доисторическому поселению. Ничего не может быть легче, чем подобрать в руинах этих древних городов коллекцию костяных и каменных инструментов, которых, если бы их нашли отдельно, было бы достаточно, чтобы отнести эти слои к самому началу цивилизации.

Однако найденная с ними растительная пища в неожиданно большом количестве доказывает нам, что даже древнейшие слои принадлежат оседлому, то есть сельскохозяйственному, населению. Особенно в третьем, сожженном городе в некоторых местах было обнаружено очень большое количество сожженного зерна – это целые сплошные слои, отчасти в своем первоначальном положении, но иногда и в таком, что становится очевидным, что, когда дома рушились, зерна падали сверху вниз. Таким образом, дно некоторых углублений, напоминающих очаги, было в особенности покрыто толстыми слоями обугленного зерна. Среди этого зерна больше всего пшеницы, которую мы собрали в очень больших количествах. Зерна так малы, что очень близки ко ржи [1372] . Гораздо реже, но во многих местах на некотором расстоянии друг от друга в сожженном городе, но также в кучах я обнаруживал овощное растение, обугленные угловатые зерна которого округлой формы несколько напомнили мне горошек. Однако доктор Виттмак определил, что они принадлежат виковой чечевице (Ervum Ervilia, L.). Таким образом, мы можем решить древний вопрос о значении слова .Очевидно, что первые два слога в нем соответствуют латинскому Ervum.Конечно, слова Erbse(«горох») и («вика») [1373] относятся к одной и той же семье языков, но уже в древнюю эпоху в их употреблении было установлено некоторое различие, и горох как таковой следует исключить из древней троянской агрономии [1374] .

В весьма поэтическом пассаже в «Илиаде», где упоминаются в составе метафоры [1375] , взятой из процесса веяния, названы как это растение, так и бобы:

«Черные» бобы – это конские бобы (Vicia Faba L.) [1376] , которые все еще выращивают в Троаде как один из самых обычных местных продуктов. Я собрал большое количество обугленных бобов в различных частях сожженного города; особенно хорошо сохранившиеся были найдены непосредственно перед городской стеной слева от ворот; может быть, там находилось здание, которое рухнуло со стены, или же бобы принадлежали еще более древней эпохе.

Конечно, абсолютно необходимо строго различать два различных типа свидетельств, о которых я здесь говорю. Само собой очевидно, что свидетельство «Илиады» никак непосредственно не доказывает, что какой-либо овощ выращивался в древнем Илионе, и менее всего – метафора, прототип которой вполне мог быть взят из Греции. С другой стороны, свидетельство обугленных зерен – это позитивные данные. Называлась ли эта древняя крепость Илионом или нет, теперь мы безо всяких сомнений знаем, что пшеница, бобы и erva выращивались на долине до того, как большой пожар уничтожил весь город. Мы знаем это с той же уверенностью, как мы теперь знаем, что овцы и козы, крупный рогатый скот, свиньи и лошади уже паслись в ту эпоху в Троаде; что в то время охотились на зайцев [1377] , оленей и ланей. Я предоставляю филологам судить, насколько высоко или низко мы можем оценивать свидетельства поэмы в отношении реальных условий Троады, а эти условия сохранялись впоследствии еще в течение длительного времени и частично сохраняются и до сего дня. Для историка прогресса человеческой цивилизации эти свидетельства в любом случае имеют определенное значение.

Что касается социального положения древнего населения, мы теперь можем определенно сказать, что, во-первых, они были земледельцами (что согласуется с описаниями Гомера) и, во-вторых, в значительной степени были заняты и скотоводством, и рыбной ловлей: этот последний промысел осуществлялся не только в реках, но даже по большей части и в море, и оба источника давали богатый улов. По вполне понятным причинам рыболовство в «Илиаде» не упоминается: если берег был занят ахейцами, то оно стало невозможным. Гораздо больше информации в «Илиаде» о пастушеской жизни древних троянцев: основное богатство самого царя было в стадах, которыми занимались его сыновья. В общем и целом эти условия не изменились и до сего дня. Население все еще состоит наполовину из землепашцев, наполовину – из пастухов; и рыбалкой успешно занимаются как на Геллеспонте, так и в Эгейском море».

Покойный судовой врач Эдвард Л. Мосс – который, как уже говорилось, часто радовал меня своими визитами на Гиссарлык в октябре и ноябре 1878 года и который много дней изучал остеологию наиболее замечательного, третьего, или сожженного, города, послал мне следующую весьма интересную информацию прямо с борта злополучной «Аталанты» с датой 5 ноября 1879 года:

«Я не могу оставить Англию, не послав Вам заметку о костях, которые я собрал своими руками в «сожженных слоях» и которые, кстати, чуть не наделали мне беды у Скамандра [1378] . Поскольку эти животные хорошо известны, я даю их повседневные названия; кроме того, кости слишком сильно обожжены и разбиты, чтобы быть твердо уверенными, о каком именно виде идет речь. Многие кости несут на себе отметки острых режущих инструментов, особенно около концевых суставов, как если бы резавший попал мимо сустава. Другие были обгрызены собаками. Берцовая кость оленя использовалась как ручка для какого-то орудия: в нижней ее части есть отверстие и насечки, куда вставлялась кремневая или бронзовая головка, и она сильно потерта. Мозговые кости разбиты. Кости принадлежат следующим животным.

Корова;небольшая разновидность, похожая на оленя, возможно, longifrons; – олень:присутствует много сброшенных рогов благородного оленя с отпиленным кончиком лобной кости; много костей; коза; овца; свинья(в гораздо большем количестве, чем другие кости); большой процент очень молодых животных говорит об одомашнивании; кости и клыки больших кабанов встречаются часто; собака(часто черепа и лапы); ласка; птицыпредставлены берцовой костью чирка и костями крыла болотной цапли.

Рыба;позвонки тунца и какой-то небольшой костлявой рыбы; также позвонки большой белой рыбы и нёбные зубы камбалы.

Среди моллюсковвстречаются практически все разновидности, которые сейчас используются в пищу в Леванте: сердцевидки; устрицы; мидии; гребешки; блюдечки; морские черенки; брюхоногий моллюск.Кроме того, найден фрагмент Trochus; один или два образца Cerithium vulgatum, а также Columbella rustica; в последней раковине проделаны отверстия, как бы для того, чтобы вешать ее на шнурок.

Я не видел человеческих костей, за исключением костей приблизительно шестимесячного зародыша, которые лежали в глиняном горшке, на нескольких сильно обугленных фрагментах других костей».

Профессор У.Г. Флауэр из английского Королевского колледжа хирургов, которому были переданы для определения восемь позвонков рыбы, обнаруженных мною в третьем, или сожженном, городе, объявил, что один из них является хвостовым позвонком Delphinus Delphis, обычного средиземноморского дельфина; два остальных, по его мнению, являются спинными позвонкамитунца (Thynnus vulgaris), а пять он определил как позвонки мелких видов акул.

Весьма любопытная окаменевшая кость, найденная в третьем городе, была передана мною г-ну Уильяму Дэвису из департамента окаменелостей Британского музея, который написал мне на этот счет следующее: «Ископаемая кость, переданная мне для исследования, – это средний спинной позвонок вымершего китообразного, родственного Delphinidae, или семейству дельфиновых. Она полностью минерализована и, возможно, была получена ее древним владельцем из миоценового третичного отложения в Троаде либо в Греции. Ископаемые останки привлекали доисторических людей, поскольку иногда их находят (небольшие – с отверстиями, чтобы носить в качестве украшений) вместе с костями и орудиями из кремня в пещерах и озерных жилищах, хотя они и не всегда происходят из отложений, расположенных в непосредственной близости от этих жилищ».

Поскольку доктор Мосс упоминает в своем письме эмбрион, кости которого, находящиеся в моей коллекции, он видел, я могу здесь сказать, что нашел рядом с ним, а также рядом с тем, что был обнаружен в урне на материковой почве (см. рис. 59), кости еще двух эмбрионов – и те и другие вместе с пеплом на дне разбитых кувшинов. Кажется удивительным, что тела этих нерожденных детей сохраняли, в то время как все другие тела кремировали. По мнению профессора Аретеоса, который любезно собрал первый скелет эмбриона (как я уже говорил выше), его присутствие в урне, наполненной человеческим пеплом, можно объяснить только тем, что мать умерла от последствий выкидыша, ее тело сожгли и пепел положили в погребальную урну, в которую бросили также несожженное тело эмбриона. Однако, если так произошло в случае с эмбрионом, найденным в первом городе, не можем ли мы предположить, что в глубокой древности этот обычай был настолько общепринятым, что он сохранился в первых двух городах и все еще практиковался и жителями третьего города?

Как я уже упоминал раньше, помимо большой улицы, которая ведет с долины к воротам, я обнаружил только еще одну улицу или, скорее, проулок; ширина его составляет 1,20 метра = 4 фута; он замощен большими известняковыми плитами [1379] . Посетители могут легко найти его на восточной стороне моей большой северной траншеи. Кроме того, между троянскими домами есть проход шириной всего 2 фута, который отходит под прямым углом от улицы dна северо-восток.