Чтение онлайн

По мере того как я перевариваю информацию, сосущее чувство под ложечкой только растет. Равнодушие, которое обычно укрывает меня, словно старый забытый друг, выждавший в тени и готовый снова выйти на передний план, нигде не объявляется. Мой разум и тело будто твердо вознамерились заставить меня прочувствовать каждую трещину и надлом, пока мое сердце разбивается вдребезги. И это больно.

Как я снова оказалась в этой точке? Открылась и доверилась кому-то, хотя совершенно очевидно, что мне не следовало этого делать. На ум приходит старая цитата Марка Твена: «История не повторяется, но она часто рифмуется».

Кеннеди ободряюще обнимает меня за плечи.

— Давай закажем сэндвичи и устроим мозговой штурм, как заставить этого взрослого мужика плакать, идет? У меня в машине есть скалка и терка для цедры, так что начало уже неплохое.

Я толкаю тяжелые двери общественного катка «Рысей», не имея четкого плана в голове. Всё, что я знаю, — мне нужно поговорить с Коулом. Предложения Кеннеди закончились бы тем, что одна из нас загремела бы в тюрьму, а Софи винит во всем себя, так что толку от неё было мало. И хотя я отношусь к типу людей, которые не убивают гонца, она казнит себя за то, что не рассказала мне раньше. Кенн пообещала вправить ей мозги, пока я разбираюсь с этим делом.

Сегодняшняя тренировка закрыта для публики, поэтому единственные звуки, кроме моих шагов, — это свист коньков хоккеистов, носящихся по льду, и стук шайбы о борт. К счастью, охранник меня помнит — скорее всего, с того раза, когда я растянулась на льду кверху тормашками, — и пропускает без лишних вопросов.

Я поднимаюсь по трибуне, расположенной напротив льда, и сажусь на прохладную металлическую скамью в третьем ряду. Мой взгляд тут же приковывает Коул, который вместе с командой отрабатывает броски. Смотреть на него — как удар под дых, в легких сразу не хватает воздуха.

Знает ли его команда? Его тренер? Сколько матчей ему осталось отыграть за них перед отъездом?

Я закрываю глаза и заставляю себя дышать, несмотря на то, как это больно. Вдох. Выдох. Не знаю, сколько раз я это повторяю, но, когда перестает казаться, что сердце вот-вот выскочит из груди, я открываю глаза.

В то же мгновение, словно по сценарию, Коул замечает меня и идеально тормозит, а его лицо озаряется улыбкой. Он кричит что-то тренеру, после чего перемахивает через бортик и направляется ко мне. Единственное, чего мне хочется, — свернуться калачиком и разрыдаться, но я расправляю плечи и спускаюсь по ступеням, чтобы встретить его у защитного стекла.

Он широко улыбается мне, и от этой его фирменной полуулыбки у меня подкашиваются колени.

— Привет, малышка. Не знал, что ты придешь посмотреть.

Его щеки раскраснелись от нагрузки и прохлады на арене, и мне стоит огромных усилий не обхватить его лицо ладонями, чтобы согреть.

— Я не посмотреть. Нам нужно поговорить. — Я с трудом сглатываю вставший в горле ком. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Вот уж действительно — сорвать гребаный пластырь одним махом.

Между его бровей пролегают складки, а в глазах вспыхивает тревога, когда он оценивает мою оборонительную позу. Он моргает с видом искреннего недоумения.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что сказала. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Он оглядывается на лед, затем снова переводит взгляд на меня; на его лице читаются опасение и растерянность.

— Эм, нет. Во всяком случае, не сейчас. А что? Что случилось?

Я киваю, чувствуя, как глубоко в костях зарождается тупая боль. Почему каждый раз, как бы сильно я ни старалась и как бы сильно ни любила, мне все равно причиняют боль?

Удивительно ровным голосом я произношу:

— То есть тебя не обменивают в «Дьяволы»?

На его лице проскакивает паника, и он тянется ко мне.

Качнув головой, я делаю шаг назад. Если он не хочет остаться без руки, прикасаться ко мне сейчас явно не в его интересах. Кеннеди ждет в машине с ножом для теста и не побоится пустить его в ход.

— Я планировал тебе сказать, — произносит он, и его лицо искажается в гримасе. Он оглядывается на лед, где несколько его товарищей по команде перестали кататься и наблюдают за нами. — Ты можешь остаться до конца тренировки? Нам нужно это обсудить, но я не думаю, что сейчас подходящее время.

Из меня вырывается нервный смешок.

— А когда именно наступит подходящее время, Коул? Очевидно, оно не наступило ни за последние несколько недель, ни за месяцы. Разговор о сезонных абонементах не показался тебе подходящим моментом? А как насчет того раза, когда ты признался мне в любви? — На последних словах мой голос дрожит, но я упрямо держу подбородок поднятым. — Или тебе просто нужно еще немного времени, чтобы придумать оправдание, почему ты молчал?

— Всё было не так, Майя. Я пытался тебе сказать…

— Мне плевать, что ты пытался. В итоге у тебя была масса возможностей, но ты этого не сделал. Даже мой гребаный брат узнал о твоем обмене раньше меня.

Он делает шаг вперед, но на этот раз не пытается до меня дотронуться.

— Не злись на Эллиотта. Он случайно подслушал мой разговор с агентом, и я сам попросил его ничего тебе не говорить, пока не придумаю, как лучше завести об этом речь.

— О боже. — Я качаю головой, отступая еще на шаг. — А я-то думала, что это Логан ему рассказал.

— Пожалуйста, поверь мне: я очень хотел тебе сказать.

— Тогда почему не сказал?

— Я вел себя эгоистично. — Он сцепляет руки на затылке, делает два шага влево, затем разворачивается и шагает обратно. — Наверное, мне просто хотелось, чтобы всё оставалось как есть, как можно дольше.

— А дальше что, Коул? Ты бы рассказал мне за день до того, как соберешь вещи и укатишь на другой конец страны? Отличный план, ничего не скажешь.

— Нет, я… блядь. Я не знаю.

Я обнимаю себя руками, пытаясь защититься от пробирающего до костей холода катка.

— Ты думал, я за тебя не порадуюсь?

Его плечи опускаются.

— Нет, Майя, дело совсем не в этом.

— Потому что, несмотря на то, как мне больно, — я смахиваю слезу, скатившуюся по щеке, — я все равно безумно за тебя рада. Ты превращаешь свою мечту в реальность. Как я могу за тебя не радоваться?

Его лицо смягчается, и он замирает на месте.

— Я не пытался скрыть это от тебя. Я просто не знал, как сказать. Обещаю тебе.

— Прошло всего пару дней с тех пор, как ты пообещал, что никогда не будешь мне врать, и при этом ты активно утаивал от меня такую вещь. С какой стати мне тебе верить? Я доверила тебе то, чего никому не доверяла уже очень давно. — Мое сердце и так разбито вдребезги, но необходимость произносить эту правду вслух кромсает его еще сильнее. — Я доверилась тебе. А ты это доверие растоптал. И что еще хуже? Ты, очевидно, мне тоже не доверял.