Чтение онлайн

Я бы мог продолжить этот фантастический кастинг, но хочу предоставить это увлекательное занятие вашему воображению.

Самое позднее, когда могла быть снята эта картина (конечно, я имею в виду именно первую экранизацию, а дальше, пожалуйста, как это происходит во всем мире, снимайте сколько угодно), это эпоха так называемой оттепели. Там ее делал бы уже не Григорий Александров, а Марлен Хуциев, например.

Поиграем в кастинг теперь уже в этом времени, ведь выбор так увлекателен!

Пространство было похоже на ангар для дирижаблей. И еще горизонтальная платформа-этаж, закрепленная на железных фермах примерно посредине, между полом и потолком. Было видно, что на плоскости шевелится что-то огромное, как облако.

Вернее, как аэростат, который только начали надувать. Объект, похоже, действительно был сделан из материала, из которого шьют аэростаты или комбинезоны для пилотов.

Из отверстий пола вверх тянулись многочисленные шланги, подававшие воздух в комбинезон. Процесс проходил под монотонный шум подаваемого воздуха и шелест ткани. Но проходило время, а аэростат все не надувался. Впечатление было такое, что воздух поступает лишь для того, чтобы поддерживать на платформе видимость жизни пустого скафандра. Да, именно скафандра!

Это стало ясно, когда я заметил шлем с черным защитным стеклом, за которым не было лица.

МАТЭ!

Это был не крик. Не было никаких других звуков, кроме шума поступающего воздуха и шелеста ткани. Это было прозрением смысла происходящего, великой вестью.

Кем же был наблюдатель в этом ангаре? Скафандром, спящим своим странным сном на этой гигантской кровати, пока в него поступает воздух, или самим воздухом, омывающим изнутри черное стекло пустого шлема...

Есть почти безотказный способ поднять настроение себе, а возможно, и окружающим. Для этого надо несколько раз подряд произнести некую фразу особенным образом. Первые слова фразы нужно произносить тихо и медленно, а последнее слово быстро и как можно громче. Фраза сама по себе может быть совершенно бессмысленной. Я, например, использую «как закалялась сталь». При правильном произнесении получается «как закалялась СТАЛЬ!». Возможно, вы подберете себе свою собственную фразу. Недостатком метода является то, что окружающие не всегда относятся к нему с пониманием.

Друзья, помогите мне куда-нибудь на работу устроиться!

Спросите, что я делать умею?

Да все что хотите.

Могу долго на воду смотреть, на облака.

Или вот найду в шкафу старую елочную игрушку и плачу, плачу...

Выразить истину словами довольно сложно. Легче определить это как игру в «горячо — холодно». Чем ближе ты к истине, тем теплее. И однажды становится тепло настолько, что уже невозможно терпеть, и ты понимаешь, что огонь лижет твои пятки. И ты находишь себя привязанным к позорному столбу, тщетно пытаясь выразить истину словами.

Библия — это книга об истории вселенной. А еще это книга о будущем вселенной.

Это книга об истории одного народа. А еще это книга об истории любого народа.

Это книга об истории и о будущем любого отдельно взятого человека.

А еще это книга об истории и о будущем всего человечества.

Перебирая старые вещи, я сортирую их по принципу, наверное, самому беспринципному из принципов — по степени «протыкаемости» большого мусорного мешка. Потому что некоторые старые вещи угловаты и не хотят укладываться в полиэтиленовый мешок для мусора. Они сопротивляются из последних сил, пытаясь доказать свою полезность в «прекрасной будущей жизни», протыкая мешок своими острыми углами. Их искренне жалко, я подолгу держу каждую из них в руке.

Но чем дольше я смотрю на ту или иную старую вещь, тем все больше понимаю, что срок моей оставшейся жизни измерен гораздо менее продолжительным отрезком, чем жизнь этих старых вещей, которые я вряд ли уже успею хоть раз употребить.

И тогда на помощь мне приходят старые вещи, которые можно проложить по бокам полиэтиленового мешка: тряпки, разные коврики — они создавали уют своим хозяевам раньше. И теперь, провожая угловатые вещи в последний путь, они напоследок оказывают мне свою добрую и неоценимую услугу.

Вечеряли. По ходу беседы потребовалось вспомнить русское слово, заканчивающееся на ней. Но в голову лезло только хоккей, бродвей или окей. Тут один из присутствующих мудро произнес: налей.

В прошлом году в деревне я попросил хозяйку молочка попить. Она спросила меня:

— Тебе с холодилом, милок, или без?

Я простодушно ответил:

— С холодилом, конечно.

Когда мне подали чашку холодного молока, я стал пить. И тут мне прямо в нос сунулась вдруг всплывшая лягушка.

— Это что? — спросил я.

— Это холодило, милок.

Лягушка вдруг открыла глаза и быстро засучила лапками. Через несколько секунду у нее под лапками образовался комочек масла.

— Да, — пояснила мне хозяйка, — она еще и масло нам делает.

— Но при чем здесь я?

— А это тебе урок будет, милок: как беда придет какая, сучи лапками и выберешься.

Я поставил кружку на лавку, а лягушка выпрыгнула на пол и быстро поскакала в сторону двери.

— Это еще что, — продолжила хозяйка, — вот у нас в прошлом году тракторист закурил, заливая соляру, так обгорел весь, а сейчас жив, здоров и счастлив.

— А это обязательно? — спросил я.

— Ну так это как получится, милок, — ответила мне хозяйка.

— Но соляра ведь не горит!

— А ты выпей сначал с его!

Я вышел на улицу и услышал, как где-то далеко, наверное, на самом краю деревни, загудела бензопила.

По всему моему телу растекались волны какой-то необъяснимой радости.

Они приходят ночью! Они перекапывают под свои грядки частные территории, футбольные поля, целые поля для гольфа! От их набегов страдают даже воинские части!

Они не щадят никого, подбрасывая свои овощи невинным людям, после чего бесследно скрываются. Они практически неуловимы. Полиция, спецназ и чоповцы просто бессильны в своих попытках оградить общество от них.