Чтение онлайн

Озорная ухмылка изгибает его морщинистые губы.

— Он ненавидит это. Но всё равно отдаёт мне почку.

Я качаю головой, глядя на хрупкого мужчину, чувствуя, как груз поднимается с моей груди, сменяясь подавляющим чувством благодарности.

Грёбаный Себастьян Руссо.

Его имя повторяется в моей голове, пока я провожу Клайда через «сон» — как он продолжает называть Шавасану. Мои слова звучат медленно и ровно, пока я погружаю его в состояние медитации. Я пыталась сказать ему, что дремота противоречит цели, но он так истощён в последнее время, что я решила: если он достаточно расслаблен, чтобы задремать, то комфортный сон может быть одним из самых восстанавливающих действий для его тела.

Я наблюдаю, как его грудь поднимается и опускается, его дыхание замедляется и удлиняется, пока он переходит от сознания в то, что, я надеюсь, является мирным состоянием сновидений.

Блоки поддерживают его тонкие конечности. Его пальцы разжимаются по мере того, как напряжение тает. Я несколько раз моргаю, наблюдая за ним, надеясь, что он найдёт покой.

Облегчение.

Облегчение от того, что он, возможно, пройдёт через это, накрывает меня сильно и быстро. У меня, возможно, всё ещё будет кого навещать. Кто-то, кто ждёт моего присутствия — кому я интересна.

Когда слёзы наворачиваются на глаза, я смахиваю их и направляюсь к корзине в углу. Я достаю тонкое флисовое одеяло, затем возвращаюсь к отдыхающему Клайду и накидываю его на него нежно. Просто чтобы убедиться, что он не простудится.

Я приглушаю свет и выхожу из студии, шмыгая носом, пока бреду к входу, где, как я знаю, стоит коробка с салфетками.

Но чего я не ожидала найти там: Баша.

Он развалился в кресле, одна лодыжка закинута на колено, пока он небрежно листает журнал о йоге в своём типичном гипермаскулинном сочетании ботинок-джинсы-фланель.

Моё сердце стучит, когда он поднимает взгляд и встречает мой.

Несколько мгновений мы молча смотрим друг на друга. Его глаза неспешно скользят по моим ярко-розовым легинсам и топу в тон. Моя кожа покрывается мурашками под его вниманием, так что я натягиваю свой безразмерный кремовый кардиган плотнее на плечи.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, мой голос дрожит, пока я заставляю себя снова двигаться и обхожу стойку администратора, направляясь к маленькому столику в углу.

Он никогда не заходит внутрь и никогда не смотрит на меня. Но сейчас он это делает, и от этого я ёрзаю под его вниманием.

В глубине души я чувствую, что это шаг к прощению. Может быть, он наконец-то сможет снова смотреть на меня без отвращения. И от этой мысли мне становится почти легче. Как будто с моих плеч свалился груз, потому что я не могу вынести мысли о том, что кто-то — особенно он — меня недолюбливает.

— Клайд сегодня кажется слабым. Подумал, что приду пораньше, чтобы помочь ему…, — начинает Баш, но его предложение обрывается, когда я издаю влажный вздох, за которым следует шмыганье носом. — Извини, ты плачешь?

Я отвожу плечи назад и вздёргиваю нос, выхватывая салфетку из коробки.

— Нет.

Скептический взгляд Баша скользит по мне.

— Просто насморк, — добавляю я, промокая нос как раз в тот момент, когда предательская слеза скатывается по моей щеке.

Его глаза следят за каплей, словно сама слеза сделала что-то, чтобы оскорбить его. Затем мой другой глаз предаёт меня, и его взгляд перемещается по моему лицу, острый и оценивающий. Скула дёргается, он поднимается, его высокая, широкая фигура возвышается надо мной.

— Что он тебе сказал? — Его голос звучит грубо, с ноткой чего-то яростного.

Я моргаю, промокая свои глупые, подтекающие глаза, и качаю головой.

— Нет. Нет. Это не…

Он делает шаг мимо меня, его внимание, как лазер, направлено вниз по коридору, где отдыхает Клайд.

— Помоги мне, если Клайд заставил тебя плакать, я…

— Баш. — Моя рука стремительно вытягивается, чтобы остановить его, и опускается на его грудь. Прямо как в тот день в ванной на вечеринке Триппа, я чувствую твёрдые линии его подтянутого тела под мягкой тканью его фланелевой рубашки.

Его голова резко опускается, глаза устремляются на прикосновение, пока мы оба замираем.

Мне следует убрать руку — отдернуть её, словно я коснулась горячей плиты. Потому что этот огонь между нами в конце концов кого-нибудь обожжёт.

Но я не убираю.

Вместо этого я поднимаю лицо и позволяю пальцам растопыриться.

Его тёмные глаза встречаются с моими, и воздух между нами сгущается. Если бы мне ещё не было тяжело дышать, одна лишь интенсивность выражения лица Баша была бы тем, что затрудняет дыхание.

— Спасибо, — бормочу я, голос всё ещё дрожит.

Его взгляд снова изучает моё лицо, внимание переключается между моими глазами, словно он ищет больше информации.

— Клайд спит. Но он рассказал мне о... о почке. — Мой голос срывается, и на глаза наворачиваются слёзы. — И просто... спасибо тебе. Я так рада.

— Ты плачешь, потому что счастлива? — Острота, что была в его тоне, превратилась в мягкий рокот.

Я улыбаюсь ему и киваю. Что я могу сказать? Я чувствительная девушка. Я всегда ощущала вещи чуть глубже.

Баш издаёт раздражённый стон, его глаза закрываются на долгое мгновение, пока он слегка качает головой.

— Пожалуйста, не плачь. Это всего лишь почка.

Рыдающий смех вырывается из моего горла.

— Только ты мог бы сказать, что это всего лишь почка. Он… он был таким измученным. Таким смирившимся. Это… — я вдыхаю дрожащий воздух. — Баш, это новый шанс на жизнь. Ты спасаешь его.

Стон вырывается из моих губ, пока я продолжаю думать об этом, моё дыхание между предложениями становится всё более эмоциональным.

— Это так самоотверженно, так смело. Ты отдаёшь ему часть себя. Разве ты не видишь, насколько это глубоко щедро?

— Ради всего святого, — рычит Баш. — Ты меня убиваешь.

И затем он ошеломляет меня, протягивая руку вперёд, его пальцы охватывают мою челюсть, а мозолистые большие пальцы смахивают мои слёзы прикосновением, гораздо более нежным, чем я ожидала.

Его ладонь скользит вниз, мягко охватывая мою шею. Я почти уверена, что перестаю дышать вовсе. Но затем я заставляю себя посмотреть на него, и мир словно сжимается до нас двоих. Затем его глаза встречаются с моими, прежде чем опуститься к моим губам. Его кадык двигается, и я вздыхаю.