Чтение онлайн

– А никто и не лез, - Петров немного растерялся.
– Мы просто разговаривали.

– Правда?
– закричала я.
– Тогда какого черта обсуждать тут, что я три года за Якушиным бегаю?

– Тоня, - вдруг подал голос, молчавший всё это время Амелин, выползая из своего темного угла на свет.
– Ты не права. Ребята не хотели тебя обидеть.

– А ты-то чего выступаешь? Больше всех надо?

– Всё хорошо. Успокойся, - проговорил он мягко противным участливым голосом.
– Поверь, ты ему тоже нравишься.

– Что?
– я чуть не задохнулась от такой наглости.
– Да какое мне до этого дело?

Марков усиленно щурился, видимо стараясь разглядеть выражение моего лица:

– То-то ты так взбеленилась.

– Блин, Осеева, никогда не видел тебя такой бешеной, - Петров смотрел на меня через объектив.

– Если ты ещё раз сунешь в меня эту штуку, клянусь, тресну так, что мало не покажется.

– Она треснет, - со знанием дела предупредил Марков.
– Знаешь, как Солдатову сменкой по морде прошлась?

– Чё, правда?
– лицо Петрова озарилось восторгом.

– Отвечаю.

– А ты оказывается, опасная, - Петров восхищенно и одновременно насмешливо посмотрел на меня, выглянув из-за камеры.

– Вот, видишь, Сёмина, что любовь с людьми делает, - Марков развернулся к Насте и поучительно помахал перед ней пальцем, точно сейчас доказал теорему.
– Говорю же - животная страсть.

И тут они все начали заливисто и громко смеяться, будто над какой-то очень веселой шуткой. Даже Сёмина.

– Так, Тоня, ещё позлее лицо сделай, - от смеха Петров еле удерживал камеру.

И это было последней каплей.

Я молниеносно вскочила и со злости пнула сидящего ближе ко мне Маркова в бок. Он завопил, начал извиваться и кататься по полу, придуриваясь, что ему очень больно. Тогда я ударила посильнее, и он взвыл уже по-настоящему.

А у Петрова началась настоящая истерика, упал на матрас и давай там биться в конвульсиях, выть и всхлипывать.

Я схватилась за камеру, пытаясь вырвать у него из рук, но он вцепился и стал тянуть на себя.

Понятное дело, Петров был сильнее, и я уже замахнулась, чтобы отвесить ему подзатыльник, но тут ко мне подскочил Амелин, больно схватил за локоть и попытался оттащить.

Однако в такие минуты меня лучше не трогать, наверное, он просто ещё об этом не знал, и я, стремительно развернувшись, закатила ему такую звонкую оплеуху, что аж Марков вскрикнул.

На секунду наступила тишина, все резко перестали смеяться и уставились на Амелина, а он на меня. С очень серьёзным таким лицом, непроницаемым, карие глаза как будто остекленели, словно я не пощечину ему влепила, а пырнула ножом.

Затем мрачно сказал:

– Надеюсь, тебе было так же приятно, как и мне. Давай ещё раз.

Он с силой схватил мою руку и хлёстко ударил себя.

– Можешь бить меня в любое время, когда тебе захочется. А других не трогай. А то в один прекрасный день найдется тот, кто даст сдачи. И тогда ты узнаешь про боль, гораздо больше, чем тебе хотелось бы.

И вдруг я почувствовала себя истеричкой и ужасной дурой, ещё большей, чем Настя, громящая винные запасы.

Стыд переполнял меня целиком, изнутри рвалось нечто яростное, но совершенно беспомощное. Я отлично знала это мечущееся щемящее чувство, едкой горечью закипающее в горле и ненавидела его всем сердцем. Призвала на помощь гнев, но от него уже ничего не осталось, только мелкая, постыдная жалость к себе от захлестнувших непозволительных эмоций.

– Это ещё что, - отпустив меня Амелин резко повеселел.
– Я как-то раз влюбился в подругу моей сестры. Точнее я думал, что влюбился.

И когда она к нам приходила, очень стеснялся, садился где-нибудь в углу комнаты и смотрел, как они болтают. В конце концов, Мила это просекла и начала надо мной прикалываться. Направо и налево про это рассказывала, типа: "А вот мой Костик Диану любит", и все, кто это слышал, поголовно смеялись, потому что Диана очень красивая и видная девушка.

Ей же, похоже, нравилось, что я за ней как щенок ходил, так что она постоянно при других гостях со мной сюсюкалась и специально смущала: то обнимет, то на колени сядет. А она и без каблуков была меня на голову выше, с ногами до ушей и убедительными такими формами. Когда по улице шла, то обязательно все мужики оборачивались.

– Да, ладно тебе заливать, - скептически поморщился Петров.

– Да я не про то, - отмахнулся Амелин.
– Просто как-то раз, Мила взяла меня с собой на свадьбу к их друзьям, а там ведущий затеял какие-то конкурсы.

Вызвал к себе пятерых девушек и попросил каждую выбрать себе партнера, который ей будет помогать. Ну, Диана, недолго думая, ради общей хохмы взяла и позвала меня. А потом мы услышали условия конкурса.

На полу расстелили по пять газетных листов, и каждая пара должна была протанцевать, каждая на своей газете, дольше остальных.

Все взрослые мужики тут же похватали своих женщин на руки и вперед, а я стою такой, как столб и пытаюсь сообразить, что же делать мне.

Но Диана не колебалась ни секунды, просто сказала "ты же сильный" и как сама заскочит.

Я пытался устоять на месте, но ничего не вышло, тут же вперед повело. И дело было не в неожиданности, я просто физически не смог бы её удержать. Так что мы с приличным грохотом рухнули посреди зала.

И больше на конкурс никто не смотрел, потому что следующие десять минут гости рыдали от смеха, то и дело, просматривая в своих телефонах повтор этого эпического момента.

Мне даже за себя не было так стыдно, как за то, что я поставил в такое положение Диану. К тому же она руку себе отшибла и потом два дня работать не могла. Одним словом это было позорно и унизительно. Но зато всё. Любовь как рукой сняло.

И в то же мгновение, как только Амелин договорил последнее слово, снизу послышался глухой, требовательный стук в дверь.

==========

Глава 36 ==========