Чтение онлайн

И в душе поселилось такое глупое, беспечное, но упоительное чувство, будто мы навечно останемся молодыми и никогда не умрем.

А когда стемнело, жарили на морозе сосиски и хлеб и, пока высоким оранжевым пламенем горели дрова, скакали вокруг мангала, воображая себя победителями. Потом на небе высыпало столько звезд, что аж закружилась голова, и мы попадали в пушистый нерасчищенный снег и неотрывно смотрели на них.

Марков начал придумывать, что когда он выучится и заработает кучу денег, то купит огромный старинный замок где-нибудь во Франции или Италии, и позовет всех нас к себе жить.

На что Петров заметил, что замок - это проблематично, потому что мы замучаемся выгонять оттуда призраков. Настя же решила, что не сможет жить в замке Маркова, потому что станет известной актрисой и будет всё время занята на съемках.

Но Петров ответил, что её никто не отпустит на съемки, потому что иначе "кто нам будет готовить?".

А Герасимов сразу согласился переехать в его этот замок, даже не смотря на вредный характер Маркова. Только поставил условие, что в этом замке должны быть виноградники, тогда он будет выращивать виноград и производить самое лучшее в мире вино. А лучше, если там будут ещё и оливковые плантации.

И Маркову это предложение понравилось, и он начал фантазировать про их совместный винно-оливковый бизнес.

А Якушин сказал, что если там будут конюшни, то он даже сам готов работать на этих самых плантациях днем, а по вечерам сидеть в кресле-качалке, курить трубку и смотреть на звёзды.

Тогда Настя спросила можно ли она возьмет туда с собой маму. Марков разрешил, если её мама не станет читать нотации и умничать. И Настя пообещала, что "она не станет", и что она вообще может воспитывать наших детей, потому что она любит детей.

Но Петров стал возмущаться - "каких ещё детей? Не будет у нас никаких детей. Потому что мы никогда не будем взрослеть и вообще стареть".

И тогда я сказала, что в таком случае не согласна ехать в этот замок, потому что я хочу, чтобы у меня когда-нибудь были дети и не меньше двоих, чтобы им никогда не было одиноко или страшно одним в темноте.

Один только Амелин ничего не говорил ни про замок, ни про планы, и это было странно, потому что уж он-то любил повыдумывать нечто подобное. И когда я спросила его, почему он молчит, он ответил: "мне и сейчас хорошо".

Замерзшие, но жутко довольные мы, наконец, разбрелись по своим комнатам, но я не стала ложиться сразу, подождала, пока Амелин не поднимется к себе, а после пошла и заперла его на ключ.

Он, конечно же, пытался ныть из-за двери, но я собрала волю в кулак и, вспомнив данное себе обещание, устояла. Но перед тем как заснуть, уже лёжа в постели, я в первый раз за всё время совершенно отчетливо услышала, как воют волки, и почувствовала себя гадко.

==========

Глава 34 ==========

А утром выяснилось, что у Маркова разболелся живот, как сказал Герасимов, "от жадности", и ехать он никуда не смог. Лишь валялся на матрасе и негромко скулил, а когда краем уха услышал, препирательства Якушина, Герасимова и Петрова по поводу того, кто должен отправиться в поселок, жалобно попросил разрешения "оставить завещание" о том, что ехать должен кто-то разумный, а единственный такой человек среди нас, кроме него - Осеева.

И они все втроем посмотрели на меня, сомневаясь, что я смогу поднять полный рюкзак бутылок. Но я, быстро сообразив, что это отличная возможность ещё раз поговорить с Якушиным о возвращении домой, твердо заверила их, что это только с виду я слабая.

А когда мы уезжали, Петров в своём репертуаре зачем-то взял и кинул снежок Герасимову прямо в ухо.

Герасимов немедленно вспыхнул и метнул ответный, но промахнулся и попал в Якушина. За тем, конечно же, дело не стало. И они на ровном месте, прямо перед самым отъездом, снова затеяли вчерашнюю мальчишескую игру.

Но теперь это было очень не вовремя, так что я подошла к Якушину и спросила, поедем ли мы вообще сегодня или нет, но он был слишком увлечен, мельком повернул голову в мою сторону, ничего не ответил и продолжил кидаться.

Это был очень невежливый игнор с его стороны, поэтому я просто набрала снега и, выбрав подходящий момент, запихнула за шиворот.

Якушин вскрикнул от неожиданности, и тут же натянул мне шапку на глаза, за что получил хороший пинок. Тогда он сгреб меня в охапку, поднял и попытался кинуть в сугроб, но я намертво уцепилась за шею, и мы рухнули туда вместе. Якушин - на спину, я - сверху.

– Мой нос, - взвыл он, закрываясь ладонями.

– Ничего, вот тебе заморозка, - я легонько брызнула ему в лицо снегом.

И вдруг увидела его таким красивым, каким не видела никогда прежде, эти его серо-зеленые глаза блестели светом и жизнью, он рассмеялся, и я точно взлетела высоко-высоко, что аж дух захватило.

Секундное промедление стоило мне полученного преимущества.

Мы барахтались в сугробе, пытаясь утопить друг друга в снегу, и я чувствовала, как стучит у него сердце.

И тут неожиданно Сёмина как заголосит: "Смотрите, смотрите!". Мы все моментально застыли, точно в манекен челлендже, подняли головы, и посмотрели наверх, туда, куда показывала Настя.

В распахнутом окне мансарды на подоконнике в полный рост стоял Амелин и махал нам рукой.

Даже снизу была видна его широкая, сияющая улыбка. Но то была нехорошая, опасная улыбка, и это тотчас поняли все.

– Он же прыгнет, - завизжала Настя.

Мы все, как по команде, сорвались и помчались наверх. Герасимов первым долетел до дверей мансарды, начал ломиться, но дверь оказалась запертой.

И вдруг я с ужасом вспомнила, что забыла его открыть. Кое-как нашарила в кармане джинсов ключ. Руки тряслись и не слушались. Якушин нетерпеливо выхватил у меня ключ и распахнул дверь.

Ледяной хлёсткий порыв ветра ударил нам в лицо, такой сильный, что мне на секунду показалось, будто Амелин на нем пошатнулся. Полы его пальто колыхались.