Чтение онлайн

==========

Глава 30 ==========

Когда я заглянула к Якушину, он, сидя на корточках, разбирал в гараже какие-то инструменты, а увидев меня, лишь повернул голову, равнодушно посмотрел, и снова принялся ковыряться в деревянном ящике со странными железяками.

– Знаешь, я тут подумала. Мне пришло в голову..., - перешла я сразу к делу, чтобы не создавать лишнего напряжения.
– Марков прав. Нужно поехать в ближайшую деревню и продать там что-нибудь.

– Какая свежая мысль! Сто раз уже обсуждали. Чтобы что-то продать, нужно, как минимум это иметь. В доме не осталось ничего ценного. Кроме библиотечных книг. Впрочем, - он выпрямился, - ради того, чтобы поржать над тем, как ты будешь впаривать их деревенским, я даже готов отвезти тебя туда.

– Зачем ты так? Я ничего ему не говорила.

– Это ты о чем?

– О том, что ты подумал, когда вчера Амелин сказал про речку.

– Шутишь? Я должен был об этом что-то думать? С какой стати мне вообще про это думать? У меня, типа, других проблем нет.

– Всё ещё обижаешься за тот случай в лесу? Или на что-то другое?

– Я вот одного только не пойму, ты так хорошо придуриваешься или реально не врубаешься?- он пнул ногой ящик.

– Не врубаюсь, - не могла же я признаться, что мне бы хотелось думать, что я ему всё-таки по-настоящему нравлюсь.

– Ты просто не хочешь врубаться. Ты живешь, как будто внутри своего стакана. И смотришь из стакана. И думаешь только о себе и никогда не ставишь себя на место других. Попробуй хоть раз выбраться оттуда. И тогда тебя ждет множество удивительных открытий.

– Ты говоришь загадками, - пролепетала я, ошалев от такого напора.

– Просто хорошенько подумай об этом. Так ты что-то конкретное хотела предложить или просто пришла глазки строить?
– отвернулся и сделал вид, будто ищет что-то на полке.

Он совершенно спутал мои мысли, так что уже не хотелось ничего рассказывать, но назад дороги не было.

– Помнишь, я тебе говорила, что нашла ключ от подвала, рядом с гаражом? Тогда, когда ты просил оставить тебя в покое и не мешать заниматься делами? Так вот, в том подвале полно всяких бутылок: вино, водка и виски. Я подумала, что спиртное не книги, и его в деревне можно было бы легко обменять на еду и бензин.

Якушин на миг замер, а затем медленно развернулся ко мне, и в следующий момент лицо его озарилось.

– Что же ты молчала-то? Столько времени!

– Ты не хотел слушать.

– Честное слово, Тоня, я сейчас расплачусь, мы четыре дня пытались что-то придумать, и вчера чуть не переругались из-за этого, а ты точно с неба упала. В некоторых вопросах ведешь себя хуже Насти и Петрова. Ещё хуже, чем детский сад. Но само по себе предложение очень крутое.

И больше не говоря ни слова, он забрал ключ, и тут же побежал рассказывать об этом остальным. Толком даже не закончив разговора, не объяснив, о каком стакане вообще шла речь.

Через десять минут они с Герасимовым и Петровым отправились обследовать подвал.

Мы сидели на ковре перед камином и играли в дурака.

Мне ужасно не везло, в голове постоянно крутился недавний неприятный разговор и сосредоточиться на игре никак не получалось.

Тогда как Насте, которая не то, чтобы очень быстро соображала, по каким-то непонятным причинам всё время выпадали козыри и, быстро отбившись, она оставалась наблюдать, как Амелин с Марковым по очереди беспощадно обыгрывают меня. Так что в какой-то момент я начала сильно расстраиваться, хотя виду старалась не подавать, однако, судя по регулярным нападкам Маркова и виноватой улыбочке Амелина, это всё равно было заметно.

– Вот, Осеева, - ехидным голосом проблеял Марков, закончив отбиваться от Амелина и выходя из игры, - наглядное подтверждение реального положения дел.

Он гордо задрал голову и вызывающе таращился на меня, тогда как во время игры постоянно щурился и низко нагибался, чтобы рассмотреть достоинства карт и масти.

– Мне за всю игру только один козырь попался, - объяснила я.

И, хотя был мой ход, на руках оставалась одна дурацкая трефовая девятка. Тогда как у Амелина, я не сомневалась, было явно что-то более значительное. Так что я решила, доиграть последнюю партию и больше не позориться.

Но только собралась перевернуть лежащую возле колен карту, и принять проигрыш, как Марков сказал:

– Да нет, теперь ясно, чего ты столько дней про подвал молчала. Я ж раньше думал, что ты умная.

– Я уже объяснила, почему не рассказывала об этом.

– Но я всё равно не понял.

– А это уже проблема не моего ума.

Марков тут же вперился в меня, точно собирался просверлить глазами в моей голове дырку. Я ответила тем же, и мы так сидели около минуты, играя в гляделки, до тех пор, пока Сёмина не сказала "Ну, всё, хватит. Надоело уже".

Так что нам пришлось прервать эту молчаливую дуэль, а когда я, собираясь закончить игру, открыла оставшуюся карту, то какое-то время долго и недоуменно смотрела на неё, не веря своим глазам.

То, что было минуту назад девяткой треф, каким-то непостижимым образом, превратилось в козырного бубнового туза.

– Вот, блин, - с расстройством сказал Амелин.
– Ты выиграла.

Марков ошарашено промычал:

– Странно, мне казалось, у Осеевой нет козырей.

Я заметила, как Настя, сидящая справа от меня разулыбалась, она-то видела, как Амелин поменял свою карту на мою. Мне тоже стало смешно, что Марков так запросто повелся.

– Вот, ты хитрая, - обижено поджав губы, сказал Марков, - а строила из себя невинность. Но зато теперь я понял. Так и с подвалом было.

– Если ты не прекратишь, то в следующий раз, я тебя опять где-нибудь запру, - пригрозила я.

– Перестаньте портить всем настроение, - вмешалась Настя.
– Сейчас же уже всё хорошо.