Чтение онлайн

– Отпусти, козел, - прохрипела я, задыхаясь.- Тупые шутки.

Но тот лишь тяжело сопел внутри пакета и продолжал держать меня за ворот.

Недолго думая, я с силой ударила мыском ему по лодыжке. Петров жалобно заскулил, однако хватку не ослабил.

Из нашей комнаты выскочила Сёмина, но вместо того, чтобы помогать мне или Петрову, выхватила у него камеру и стала снимать.

– Сёмина, убери его, он правда меня задушит.

– Да, да, конечно, - промурлыкала Настя, не шевельнув и пальцем.

А Петров, точно по мановению волшебной палочки, вдруг упал на пол и принялся дергаться, судорожно пытаясь освободится от пакета. В этот момент к нам уже подлетели Герасимов с Якушиным и помогли ему.

– Она хотела убить меня, - едва слышно прошептал Петров.

– Это он хотел убить меня, - закричала я.
– Сёмина видела.

– Я думала, вы играете, - растеряно захлопала глазами Настя.

– Дура, ты!

– Осеева, зачем ты хотела меня убить?
– Петров, всё ещё сидел на полу, жадно хватая воздух ртом.

– С ума сошел? Это ты набросился на меня.

– Ты первая начала.

Мы ещё какое-то время препирались, пока Якушин не потребовал, чтобы все успокоились и рассказали всё по порядку.

С горем пополам выяснилось, что кто-то напал на Петрова сзади, когда он снимал из окна, набросил на голову пакет и стал душить, сильно, чуть ли не до потери сознания. Но он всё же вырвался и попытался схватить нападавшего. Выскочил в коридор, наткнулся на меня, и сам уже не понимал, что делает.

Я сказала, что это не могла быть я, хотя бы потому что мне бы не хватило сил кого-либо задушить. Тогда Марков, понятное дело, попер на Герасимова, и тот по-настоящему испугался, что все подумают на него.

– Я же в ванной был, - попытался оправдаться он.

Но, как оказалось, никто никого не видел. Настя сидела в нашей комнате и плела фенечки, Якушин спал, а Марков пересчитывал в кладовке продукты.

– А где Амелин?
– подозрительно поинтересовался Якушин.

Все многозначительно переглянулись.

– Он тоже не мог, - убежденно заверила я.
– Зачем это ему?

Якушин неодобрительно покачал головой:

– Мне, кажется, ты слишком с ним носишься и чересчур ему доверяешь.

– Глупости. То, что он болеет, не может чистить снег или ходить за дровами, не значит, что нужно приписывать ему дурные поступки.

– Не значит, но он хоть и с нами, и в тоже время его нет. Чем он тут занимается, пока мы на улице? Бродит по дому, переодевается призраком и пугает тебя? Или одевает пакеты на голову Петрову? Мы этого не знаем.

– А я предупреждал, - не преминул вставить Герасимов.

– Вы сами его отселили. Он, между прочим, не виноват, что болеет.

– Но ты не можешь не согласиться, что он странный, - продолжал гнуть своё Якушин.

– А кто из нас не странный?

И тут Петров пристально уставился куда-то наверх, в сторону лестницы, и все остальные тоже обернулись. Там, закутавшись в одеяло, стоял Амелин собственной персоной и, довольно щурясь, слушал нашу перепалку.

– Это ты сделал?
– спросил прямо Якушин.

Амелин неопределенно пожал плечами:

– Какой смысл душить кого-то и не довести дело до конца? Или подсыпать соль, вместо крысиного яда, которого, кстати, полно в гараже? Или привязывать к кровати Тоню и даже не воспользоваться этим? Обидно, что вы так несерьёзно ко мне относитесь.

– Вот, Осеева, слышишь, - пихнул меня локтем подслеповатый Марков.
– Вот, у него в какую сторону голова работает.

– Он так шутит. Неужели не понятно?
– сказала я.
– Причем всегда.

– Знаешь, Костя, тут такое дело, что, в общем-то, не до шуток никому, - медленно произнес Якушин с нажимом.
– Это ты дома мог изображать придурка и страдальца, когда перед мамой выпендривался. А тут мы все не в шоколаде, поэтому давай заканчивай с клоунадой. Если ты этого не делал, то так и скажи. Просто честно ответь на вопрос!

Амелин с наигранной робостью потупился, помолчал, а затем, решительно вскинул голову и, театрально запахнувшись одеялом, начал медленно спускаться по ступеням:

– Быть иль не быть, вот в чем вопрос.

Достойно ль

Души терпеть удары и щелчки,

Обидчицы судьбы иль лучше встретить

С оружьем море бед и положить

Конец волненьям?

Всё это он декламировал с чувственным выражением душевных терзаний, проникновенным, трагическим голосом, вызывающе глядя в глаза Якушину.

– Умереть. Забыться.

И все. И знать, что этот сон - предел

Сердечных мук и тысячи лишений,

Присущих телу. Это ли не цель

Желанная?

И, подойдя совсем близко, с мрачной издевкой, проговорил прямо ему в лицо:

– Скончаться. Сном забыться.

Уснуть. И видеть сны? Вот и ответ.

– Ты меня скоро доведешь, - Якушин несильно отпихнул его от себя.

– Да, брось, - Амелин ласково улыбнулся.
– Это ты только угрожаешь, а на самом деле, мухи не обидишь. И уж тем более не станешь пакеты друзьям на голову одевать или к кровати привязывать. Кто угодно, только не ты. Я прав?

Якушин поднял руки, показывая, что сдается:

– Все вопросы снимаются. Иди болей дальше. А то уже осложнение на голову пошло.

– Хочешь, я ему врежу, - беззлобно предложил Герасимов.

– Сам справлюсь. Разбирайтесь без меня, - с этими словами Якушин просто ушел, оставив нас всех в растерянности толпиться в коридоре.

– А я по-прежнему думаю, что в этом доме творится что-то странное, - таинственным тоном произнесла Настя.
– И никто из нас тут ни при чем.