Чтение онлайн

– Настя!
– крикнула я.
– Проснись.

Она нехотя разлепила глаза и долго смотрела на меня, будто пытаясь сообразить, где вообще находится.

– Да, вставай же!

Она приподнялась и села, глядя на меня из-под полуприкрытых век.

– Что случилось?

– Подними мне одеяло.

– Зачем?

– Не тупи, пожалуйста, - я задергала ногами, в надежде всё же обойтись без её помощи.
– Просто посмотри, что у меня с руками.

Настя медленно выбралась из постели и приподняла моё одеяло. Обе мои руки были крепко привязаны к кровати теми самыми красными шелковыми лентами.

– Боже!
– сказала она, нелепо таращась.
– Это же мои ленты.

– Развяжи, пожалуйста, - процедила я сквозь зубы, не знаю, чего во мне было больше злости, страха или недоумения.

И Сёмина взволнованно торопясь начала ковырять длинным ногтем узел.

– Не получается, - прохныкала она тут же, чувствуя, как нарастает мой гнев.

– Ну, оборви тогда, обрежь.

– Сейчас, - сказала она.
– За ножиком сбегаю.

Она исчезла, а я попыталась сама дотянуться до запястий зубами, и уже почти смогла растянуть узел на левой руке, как дверь резко распахнулась, и в нашу комнату влетели полуодетые Марков, Герасимов и Петров с камерой.

– Вот это да!
– обрадовался Герасимов.
– Реально привязали.

– Прикол, - хихикнул Марков.

– Так, Тоня, сделай страдальческое лицо, - велел Петров.

– Проваливайте отсюда, - закричала на них я.

– Вот, хорошо. Пошла эмоция. Очень, очень реалистично, - приговаривал Петров.

– Я же вас всех сейчас убью!

– Интересно как?
– хохотнул Герасимов.

– Вы можете быть людьми или нет? Лучше отвяжите меня.

– Людьми мы быть не можем, - не унимался Петров.
– Потому что мы злобные и коварные Дети Шини.

– Не знаю, чего ты напрягаешься, - пожал плечами Марков.
– Понимаю, была бы раздета, а так у тебя классная тёплая пижама.

– Я напрягаюсь, потому что, у кого-то хватило мозгов такое сделать. А еще, потому что вы ржете. Скажи честно, Марков, это месть?

– Нет, клянусь, это не я, - он сел на корточки и стал меня развязывать.

– И не я, - выпалил Петров.

– Значит, вы это вместе провернули? Зачем?

– У нас тут у только одного человека гестаповские замашки, - усмехнулся Марков.

– Заткнись, - меланхолично отозвался Герасимов.

– А с чего ты взял, что речь о тебе? Я просто вспомнил, как мы температуру снегом снимали, - ему удалось освободить мою правую руку.

Петров запротестовал:

– Да, нет, Саня не мог. Зачем это ему?

– Точно, - озвучила я вслух свои догадки.
– Амелин! Больной придурок.

– Вот-вот, - подхватил Петров.
– Наверняка он. Нужно дверь запирать на ночь.

– Говорил вам не связываться с суицидником, - подхватил Герасимов - Хочешь, я ему наваляю?

– Нет уж, я сама.

Переодеваться я не стала, побежала в мансарду прямо в пижаме, по дороге мне попалась Сёмина с ножиком в руке, и, сказав "на", зачем-то сунула этот нож.

Разговаривать было некогда.

Кажется, дверь я распахнула ногой, Амелин ещё спал, поэтому от внезапного грохота испуганно подскочил в кровати и, также как Сёмина, недоумевающе уставился на меня.

– Ты пришла меня убить?
– спросил он тихо, заметив ножик.

– Как ты мог? Я же тебе сама остаться разрешила!

– Пожалуйста, успокойся, - он осторожно потянулся за одеждой.
– Объясни, что произошло.

– И почему с людьми всегда так? Если ты с ними по-доброму, то они тебе какую-нибудь подлянку обязательно устроят.

– Да не устраивал я ничего.

– Теперь будешь отмазываться и утверждать, что это не ты.

– Тоня, почему ты меня все время за врага держишь? Ты мне нравишься, и я хочу с тобой дружить. Я тебе об этом постоянно твержу. Мне даже почти не важно, что ты на это совсем не реагируешь. Но ты всё равно злишься и переворачиваешь всё с ног на голову, - его взгляд стал строгим.
– Это жестоко.

– Ты бы тоже злился, если бы тебя привязали к кровати.

– Тебя привязали к кровати?
– бледное лицо покраснело. - Это уже слишком.

– Вот именно, что слишком.

Амелин немедленно вскочил и стал одеваться, так что мне пришлось отвернуться, чтобы не видеть эти противные шрамы и ожоги.

– Ты куда?

– Пойду, скажу им, что это слишком. Что если кто-нибудь ещё такое сделает, то я за себя не ручаюсь, - его реакция выглядела неподдельной и даже милой, точно ему и в самом деле не безразлично.

– Не нужно никуда ходить. Просто поклянись, что это не ты. Я уже не знаю, кому верить.

– Мне очень неприятно, что ты могла обо мне так подумать.

По расстроенным глазам я видела, что он говорит правду.

– Но шутка совершенно в твоем стиле.

– Вовсе не в моём.

– Тогда кто? Приведение из коридора?

– Больше такого не повторится, - сказал он серьёзно.
– Обещаю.

Якушин собрал нас в зале и объявил, что нужно ехать в лес за дровами, так как мы топили печь каждый день с утра до вечера, а начиная часов с четырех, разводили ещё и камин. И, когда-то доверху набитая поленница в гараже, уже подходила к концу.

Однако эта его затея как-то сразу не заладилась, вызвав неожиданно бурное сопротивление парней, посчитавших это задание очередной придурью Якушина. У каждого обнаружилась очень серьёзная причина, чтобы никуда не ехать.