Чтение онлайн

– Бред какой-то, - Петров забрал у неё камеру и, криво ухмыляясь, стал просматривать запись.
– Вот я чудак. Извини, Осеева. Но ты и меня должна понять. Перепугался насмерть.

И все стали смотреть то, что наснимала Настя и смеяться над сценой моего удушения, отматывая назад и просматривая снова и снова. А потом Амелин не выдержал и попросил:

– Давайте уже дальше посмотрим. Монолог Гамлета. Я очень старался.

==========

Глава 26 ==========

Мы тщательно облазили весь дом от гаража до мансарды и библиотеки, внимательно осмотрели каждую комнату, каждый шкаф, заглянули под каждую кровать и за каждую штору.

Про подвал я всё ещё никому не рассказывала, но лично проверила, чтобы он был крепко заперт.

А когда, ничего не обнаружив, собрались в зале, Петров пожаловался, что за это время на нервной почве успел проголодаться. Герасимов поддержал его, но Марков твёрдо сказал, что мы должны быть экономнее и стараться как можно меньше думать о еде.

Поэтому вместо ужина, чтобы отвлечься, стали играть в фанты. Дружно и весело, словно ничего не случилось, точно никто ни с кем не ругался и не ссорился.

На фанты мы разобрали карты, найденные Марковым в библиотеке, а ведущим вызвался быть Петров, потому что сказал, что может придумать кучу забавных заданий. Расселись кругом на стулья и, сначала Петров объявлял задание, а потом Настя вытягивала из шапки карту, обозначавшую кого-то из нас.

Первое же задание, которое выполнял Марков, повергло всех в состояние безумного веселья. Потому что танец умирающего лебедя в его исполнении оказался истинным шедевром. Он так трепетно махал руками и припадал на свою раненую ногу, что мы чуть сразу со стульев не грохнулись.

Но это оказалось только начало, потому что когда завернувшийся в покрывало Герасимов, извиваясь, ползал по полу, изображая удава, и называл нас бандерлогами, у Петрова началась настоящая истерика, он даже камеру с трудом в руках мог удержать.

Затем Якушин бегал на балкон и ел снег, после чего все кидались снежками и жутко замерзли.

Настя, стоя на коленях, признавалась Герасимову в любви и просила на ней жениться. И, хотя это звучало неубедительно, Герасимов всё равно был доволен.

Петрову выпало до конца игры следить за временем и каждые пять минут сообщать, что прошло пять минут. А ещё он делал ужасную, кривую березку и Якушин сказал, что это явно больная, погибающая береза. И мы смеялись так, что никак не могли успокоиться, чтобы продолжить дальше.

Потом мне пришлось поменяться всей одеждой с Марковым, и хорошо, что именно с ним, потому что он был единственным из парней, кто мог влезть в мои джинсы и не порвать их.

Якушин, стоя перед зеркалом, должен был десять раз подряд, не улыбаясь, сказать "ах, какой я красивый", и мы угорали до слез, потому что это ему давалось с большим трудом. Каждый раз, когда он начинал улыбаться, счет начинался заново.

Кроме того, ему попалось весь оставшийся вечер обращаться к своему соседу справа "Ваше величество", что всех тоже повеселило, потому что тем соседом оказался Амелин.

Тому же, в свою очередь, досталось укусить Герасимова за ухо и станцевать с Настей.

Получив фант с танцем, Амелин очень обрадовался и сказал, что это лучшее задание за вечер. Мы приготовились к очередной хохме, однако, он, взяв один наушник себе, другой отдав Насте, совершенно серьёзно подхватил её и стал вдруг танцевать настоящее танго.

Мне, во всяком случае, оно казалось настоящим, потому что было очень похоже на то, как это показывают по телевизору. Руки в замок, прямая спина, длинный шаг. И, хотя музыку мы не слышали, Сёмина скорее напоминала тряпичную куклу, а в каждом их совместном движении свозила обычная Амелинская глумливая наигранность, получилось всё же красиво и убедительно. Особенно, наверное, потому, что никто ничего подобного не ожидал. Ведь заподозрить его в таком умении было столь же неестественно, как и увидеть Герасимова за роялем.

А когда танец закончился, даже Якушин аплодировал. У Насти, правда, потом кружилась голова, но она всё равно начала допытываться, где Амелин занимался танцами. И он сказал, что этому его научила сестра, которая сама может станцевать всё, что угодно, а танго считает самым лучшим танцем на свете, потому что оно освобождает.

Затем мне завязали глаза, и я должна была определить всех по запаху. Я сказала, что учитывая наши бытовые условия, после такого задания боюсь упасть в обморок. Но все единогласно заверили меня, что идеально чисты и благоухают фиалками.

Они сидели ко мне спиной, и когда я понимала кто это, то просто клала руку на плечо и называла имя.

Ядреный парфюм Петрова можно было уловить и не принюхиваясь, Настя пахла косметикой, кокосовым шампунем и ещё едой. У девчонок всегда женский запах.

Якушин как всегда - апельсинами и табаком, теперь к этим запахам добавился ещё и запах хвойного леса. А вот с остальными я забуксовала. Ходила туда-сюда, а Якушин и Петров только ехидничали.

Потом я перестала их слушать и сосредоточилась на ассоциативном восприятии. И сразу угадала Амелина - белая роза, тёплое молоко, брызгалка для горла и туман.

А вот, Герасимова и Маркова я чуть было не перепутала. От одного пахло древесной корой, медом и электричеством, а от другого черным кофе, типографской печатью и ещё чем-то очень родным и близким. И только в последнюю минуту, когда меня уже начали поторапливать, вдруг сообразила, что на Маркове по-прежнему надет мой свитер.

Потом мы катали друг друга на спине, ползали на четвереньках, кричали ку-ка-ре-ку, лазили на шкафы, даже пару раз бегали в библиотеку найти Пушкина и Палланека. С первым проблем не возникло, а вот Чака так и не нашли. В конечном счете, здорово утомившись от эмоций и физических нагрузок, перешли к более спокойным занятиям.

По тому же выборному принципу Настя стала задавать анкетные вопросы, а мы всё ещё в каком-то возбужденном запале, охотно отвечали.

"Ради чего ты просыпаешься по утрам?"," На что ты можешь пойти ради миллиона долларов?", "Что может довести тебя до слез?", " Если бы тебе осталось жить один день, чтобы ты сделал?".